Чтение онлайн

— История моих бабушки и дедушки научила меня, что нам предстоит пройти долгий путь к пониманию и устранению причин насильственного поведения. Когда я решил привести приемных детей в свою жизнь, то знал, что помогу детям, которых никто не хотел помочь, детям с проблемами поведения, которые сделали их «неприемными». Судьба каждого ребенка зависит от удачи. Я выиграл в лотерею, когда родился в семье богатых родителей и имея счастливую жизнь. У детей же всего этого нет. Все, что я хочу сделать, это поделиться с ними своим выигрышем.

Но то, как некоторые из этих «неприемных» детей оказались в жизни доктора Капелло, является, пожалуй, самой невероятной историей. Он даже говорил о встрече с одним из своих приемных детей в рамках медицинской практики. У мальчика, как он объяснил, была диагностирована опухоль головного мозга, которую доктор Капелло должен был оперировать. У этого же ребенка также были обширные поведенческие проблемы, включая непреодолимое желание причинять вред детям и животным. Примечательно, что после удаления опухоли зрение ребенка восстанавливалось, а его поведение улучшалось не по дням, а по часам. Капелло продолжает исследования в этой области, надеясь показать, что экстремальные поведенческие проблемы иногда являются результатом травмы головного мозга (например, из-за опухоли) и, по сути, поддаются лечению с помощью хирургии.

Некоторые из детей, которых он воспитывает, остаются на неделю или месяц. Другие остаются с ним дольше. Капелло официально усыновил троих детей и со временем может усыновить еще больше. — Максимум семь, — сказал Капелло. — Мой фургон не сможет выдержать больше.

Друзья в Департаменте здравоохранения называют Капелло естественным, прирожденным приемным отцом и даже волшебником. Кэтрин Грант, руководитель программы размещения в приемной семье DHS, соглашается: — Если бы у меня была сотня таких, как Винсент Капелло, я могла бы спасти каждого больного ребенка в этом штате. Мы посылаем ему наши трудные дела, тех, кому мы отчаянно пытаемся помочь. Каждый лев возвращается ягненком. Либо дело в воде, либо он творит чудеса.

Спросите у Капелло его секрет, чтобы помочь этим детям справиться с их проблемами, и он ответит одним словом: «Любовь».

Вскоре легендарный хирург, по прозвищу «Человек из стали» за силу своих рук, благо для любого хирурга, уйдет на пенсию, чтобы стать полноценным приемным отцом. — Хирургия — это игра молодых, а я уже не молод.

Его дети отсчитывают дни до того момента, когда папе больше не придется уходить в пять утра и возвращаться домой из больницы в полном изнеможении. — Чем раньше, тем лучше, — говорят они, соглашаясь, — папа действительно становится слишком старым для этого.

Когда-то заброшенный и, как говорили, дом с привидениями теперь является дворцом. Детским дворцом. Он больше не называется «Безумие Кортни», а «Дракон» — идеальное название для кроткого, покрытого зеленой черепицей дома, который скрывается на краю карты. Когда доктор Капелло работает, чаще, чем ему хочется, три местные женщины по очереди играют роль нянь для детей: готовят еду и убирают, водят детей в школу и помогают с домашними заданиями. Но чаще всего вы найдете доктора Капелло наедине со своими детьми, и это именно то, чего он хочет.

Сегодня у дверей веранды стоят семь пар шлепанцев. Каждая комната ярко окрашена и с любовью оформлена. Куда бы вы ни посмотрели, везде есть игрушки, книги и пляжные полотенца. Любой, кто наблюдает за тем, как доктор Капелло жарит хот-доги на веранде, пока его дети играют на песке, не может не завидовать им. Этим детям очень повезло найти доктора, отца, спасителя и героя в Винсенте Капелло. Но даже не пытайтесь сказать ему об этом.

— Нет, нет, нет, — говорит Капелло на это замечание. Он показывает на себя. — Это я счастливчик.

Глава 12

Эллисон дважды прочитала статью от начала до конца, и к тому времени, когда закончила, ей пришлось вытереть слезы. Она никогда не знала ничего подобного ни о семье доктора Капелло, ни об истории «Дракона».

Называть себя счастливчиком было так похоже на доктора Капелло, хотя она могла бы с ним поспорить. Она чувствовала себя несчастной, пока мужчина в голубой медицинской форме не привел ее в этот волшебный дом. Если бы удача не отвернулась от нее, девушка могла бы остаться здесь на всю жизнь. Возможно, она была бы на всех фото на столе.

Эллисон вышла из кабинета и пошла по коридору третьего этажа, глядя на дом теперь другими глазами. Дейзи Кортни ходила по тому же коридору, что и Эллисон. Скрипел ли пол под каждым шагом Дейзи, как это было с Эллисон? Неужели Дейзи купалась в той же самой ванне на пьедестале, что и Эллисон в то утро? Эллисон не могла себе этого представить. Для нее это был «Дракон», детский дом. Невозможно представить двух очень больных и обеспокоенных людей, которые бродят по этим коридорам и умирают в этих комнатах. В какой комнате умерла Дейзи? В какой комнате был Виктор? Эллисон не хотела этого знать. Она могла понять, почему доктор Капелло не рассказал ей историю дома и его семьи. Безумие, насилие, выкидыши, ядовитая вода и плачущая женщина, гуляющая по пляжу в любое время суток, вряд ли могли стать уютной сказкой на ночь для детей. Даже будучи взрослой женщиной, эта история глубоко взволновала ее.

На третьем этаже было всего две двери. Первой была в спальню доктора Капелло, которая, должно быть, была библиотекой во времена Виктора и Дейзи. Вдоль стен стояли встроенные дубовые книжные шкафы, а в эркере скамейка — идеальное место для чтения. В детстве она не обращала внимания на книги доктора Капелло. Это не были сборники рассказов — ни картинок, ни разговоров, как жаловалась бы «Алиса в стране чудес». Это были медицинские книги, многие из которых были явно ценными предметами антиквариата. Она пробежала пальцами по красным и черным кожаным переплетам, взяла с полок несколько томов и принялась рассматривать изящные рисунки пером и чернилами человеческих органов, вен, мышц, костей и частей мозга. Они пахли раем — или старыми книгами, которые были ее версией рая.

У доктора Капелло была обширная коллекция книг по детской психологии, развитию мозга, расстройствам личности и поведения. Можно было бы подумать, что он психолог, а не нейрохирург, судя по его книжным полкам. Но статья на стене ясно дала понять, что доктор Капелло считает, что большинство поведенческих проблем имеют медицинские причины. Имеет смысл изучать и физиологию, и психологию, предположила она.

Кровать стояла в арке у большого окна, как и всегда, и рядом с ней стояло кожаное кресло, покрытое старым синим пледом. Эллисон почувствовала глубокую и тревожную нежность, когда сняла плед со стула и аккуратно сложила его. Именно здесь Роланд спал, когда нес ночную вахту со своим больным отцом. На боковом столике лежала книга о знаменитых изобретателях. Она подняла ее и перевернула потрёпанную страницу. «Все, что было великим в прошлом, высмеивалось, осуждалось, подавлялось — только для того, чтобы выйти из борьбы еще более мощно, еще более победоносно». Это была цитата Никола Теслы, и она, должно быть, нашла отклик в душе доктора Капелло, поскольку он подчеркнул ее синим пером.

Эллисон вернула книгу обратно на стол. Она представила, как Роланд читает ее папе каждый вечер. Ей вдруг захотелось, чтобы Роланд оказался рядом, и она снова смогла бы его поцеловать. Плохая мысль. Опасная. Ей не нужно было так быстро испытывать такую сильную привязанность к Роланду. В конце концов, сегодня она уезжает.

Или нет?

Эллисон забыла об этом, как только вышла в коридор и закрыла за собой дверь в спальню. Прямо напротив спальни доктора Капелло была дверь на чердак. С самого начала, как только она увидела дом с квадратной башенкой, торчащей сверху, она задалась вопросом, что за прелести находились в этой комнате, но тогда чердак был вне зоны досягаемости. В своем письме Роланд сказал, что нашел ее экземпляр «Трещина во времени» там. Возможно, еще больше ее старых вещей находятся там. Она потянулась к дверной ручке, но в ту же секунду, как коснулась ее пальцем, по руке пробежал электрический разряд. Не очень больно, но она вдруг замерла, словно ее сердце остановилось. Она кое-что вспомнила. Что это? Что-то насчет чердака. Что-то, о чем она должна знать.