Чтение онлайн

— Он гордится, — сказал Дикон. — Всеми нами.

— Даже Роландом? Он сказал, что папе не понравилось, что тот ушел в монастырь.

— Это так, хотя он знает, что Роланд там счастлив. Он горд, что Роланд вырос таким, несмотря на монастырь. Клянусь, когда папа впервые заболел, мне пришло в голову, что он притворяется, насколько трудно было заставить Роланда вернуться домой. Он не притворялся. Хотел бы я, чтобы он притворялся, но… — Он снова пожал плечами.

— Почему папе так не нравится, что Роланд в монастыре?

— Он гуманист. Все религии являются культом для него. А католические монахи? Боже мой, можно подумать, что Ро присоединился к талибам. Наука — это папина религия. Он считает, что религия вредна для человечества. Это заставляет людей думать, что какой-то большой парень в небе решит все их проблемы. Папа отвез нас в монастырь, потому что у них были хорошие летние концерты. Вот и все. Никто из нас никогда не мечтал, что Роланд там останется.

— У вас есть какие-нибудь соображения, почему он это сделал? Это выглядит так радикально, — сказала Эллисон.

Дикон надул щеки воздухом, а затем сильно выдохнул.

— Возможно, он скажет, что его позвали, что бы это ни значило, — сказал Дикон. — Тор и я думаем, что это из-за Рейчел. Папа тоже, хотя он не сказал бы это вслух.

— Рейчел?

— Она была сестрой Ро, — сказал Дикон. — Биологической сестрой.

Эллисон была ошеломлена.

— Что? Я понятия не имела, что у него есть биологическая сестра.

— Не удивлен. Он никогда не говорит о ней. Никто не говорит о ней.

— Никто?

— Никто, — сказал Дикон, кивая. — Серьезно, я узнал о ней только случайно. Когда вернулся из Китая, я пришел сюда и начал рыться в коробках, ища свои вещи. Наткнулся на одну из коробок Роланда. Нашел фото маленькой девочки. Сначала я думал, что это ты, пока не пригляделся.

— Я?

— Прямые каштановые волосы, карие глаза, щель в зубах.

— Как я.

— Я перевернул картинку и на ней было написано: Роланд, 8 лет, Рейчел, 5 лет. Это напугало меня. Я отнес это папе. Он сказал, что Рейчел и Роланд были первыми двумя детьми, которых он воспитывал.

— Этого также не было в статье, — сказала Эллисон.

— Эта статья — пустое место, — сказал Дикон. — Они пытались привлечь больше людей к приемным родителям. Разговор о мертвом ребенке на самом деле не привлечет людей к программе.

— Мертвый ребенок? Что с ней случилось?

— Это довольно ужасно, — сказал Дикон, морщась. — Они с Роландом играли на пляже, Роланд закопал ее в песок. Песок провалился внутрь, и она задохнулась насмерть.

Эллисон потеряла дар речи.

— К сожалению, такое случается, — продолжил Дикон. — По крайней мере раз в летние месяцы мы узнаем о ребенке, который погиб или чуть не погиб на пляже, — продолжил Дикон. — Песок двигается, открываются щели, и ты проваливаешься. Папа говорит, что Роланд всегда винил себя. Он велел мне положить фотографию туда, где я ее нашел, и притвориться, что я ее не видел, ради Роланда. Так я и сделал.

Маленькая девочка, умирающая под присмотром Роланда. Все это звучало так пугающе знакомо. Она все еще чувствовала, как бешено колотится сердце Роланда, когда он взял ее на руки и вынес из воды.

— Я просто… Я не знала, — наконец сказала Эллисон.

— В любом случае, папа не считает, что Роланду стоит винить себя в том, что произошло с Рейчел. И он не думает, что Роланд должен наказывать себя.

— И папа думает о монастыре именно так?

— Возможно, он прав, — сказал Дикон. — Знаешь, как они называют маленькие комнаты, в которых спят монахи? Кельи. Синоним слова камера.

— Боже, бедный Роланд, — сказала Эллисон.

— Он искупает свою католическую вину в Костко, — сказал Дикон.

— Знаешь, а это имеет смысл, — сказала Эллисон, показывая на него. Все потихоньку вставало на свои места. — Когда папа приехал и забрал меня из приюта, в котором я находилась, леди, которая заведовала этим местом, мисс Уитни, сказала обо мне, что я на кого-то похожа. И когда я впервые встретила Роланда, доктор Капелло пристально смотрел на нас, будто он… Не знаю. Будто он хотел убедиться, что у Роланда все в порядке.

— Папа любит чинить сломанных детей, — сказал Дикон. — Когда я сюда приехал, я был очень огорчен, потому что… — Дикон замолчал — из-за того, что мой кот снова был дома.

— А что с ним?

— Он умер, — произнес Дикон безжизненным тоном. — И папа принес Брайена. Папа сделал бы для нас все. Заменил мертвого кота…

— Заменил мертвую младшую сестренку? — спросила Эллисон, дрожа, несмотря на душный жар чердака.

— Папа бы сделал это, — сказал Дикон. — Помогает сломленным детям — вот что он делает. Или пытается сделать. В любом случае, папа будет в восторге, когда узнает, что вы с Роландом поладили.

— Не надо его волновать, — сказала Эллисон. — Скоро я уеду.

— Конечно, — сказал Дикон. — Папа сделает все возможное, чтобы ты осталась. Если это значит вытащить Роланда из его тюремной камеры, он сделает все, что угодно.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она. Если бы он солгал ей, если бы он знал что-то о ее падении или телефонном звонке, то наверняка не хотел, чтобы она оставалась здесь. Она внимательно на него посмотрела в поисках признаков вины, но ничего не заметила.

— Остаться? — спросил Дикон. — Я бы хотел, чтобы ты никогда не уезжала. — Он казался искренним, по-настоящему искренним, впервые с тех пор, как появился на веранде.

— Мне следовало вернуться раньше, — сказала она. — Сейчас уже слишком поздно, понимаешь?

— Никогда не поздно. Дерьмо, — сказал Дикон, вскакивая на ноги.

— Что? — Эллисон огляделась вокруг. Захрустел гравий. Где-то вдалеке хлопнула дверца машины.

— Мы не должны быть здесь, наверху, — сказал Дикон, ухмыляясь, как маленький мальчик, которого застали с рукой в банке с печеньем. — Папа перенес свои медицинские документы сюда, так что технически это запрещено. По крайней мере, мы притворяемся, что это запрещено, пока мы втроем не захотим здесь покурить.

— Покурить?

— Не сигареты, — сказал он и подмигнул ей.

Эллисон последовала за Диконом вниз по лестнице и наблюдала, как он кладет ключи обратно в ящик стола отца, второй снизу. Когда она снова увидела фотографии на столе, она кое-что вспомнила.

— Эй, а кто такой Антонио?

— Кто? — спросил Дикон.

— Я видела его фотографию, — объяснила она. — Когда я смотрела все наши фотографии. Антонио Руссо? Это имя знакомо? Ему было девять лет, он жил здесь до меня.

— О да, — сказал Дикон, нахмурив лоб. — Антонио. Тони, я думаю, он уехал. Я думаю, он остался на неделю. У него было много проблем с поведением, поэтому ему пришлось устроиться на новое место. Пошли. Я не могу дождаться, чтобы увидеть лицо отца, когда он увидит тебя.