Чтение онлайн

— Что-что?

— Трепан? Это, хм, штука для проделывания дыр в черепе.

— О, это отвратительно, — сказала она, морщась.

— Я знаю, да. А этот, тем не менее, этот самый лучший, — сказал Дикон, указывая на предмет, похожий на деревянную крутящуюся булавку с круглым наконечником и разъединенному по центру.

— Что это за штука?

— Догадайся, — сказал он.

— Только, пожалуйста, не говори, что это деревянный фаллоимитатор.

— Близко. Это расширитель, — сказал он, улыбаясь.

— Деревянный?

— Он был отшлифован и очищен.

— Ты что, шутишь?

Дикон безумно ухмыльнулся.

— У него еще есть аппликатор из пиявки.

— О, Боже мой. — Эллисон закрыла рот руками и рассмеялась от отвращения и ужаса.

— Я не шутил про фрик-шоу, — сказал Дикон.

— Доктор Капелло коллекционирует такие вещи? Случайно? Специально? Никто его не заставляет?

— Перед тобой медицинская история. — Дикон махнул рукой, указывая на шкафы. — По-сумасшедшему огромная чертова медицинская история. Тут у нас ножницы для удаления миндалин. Набор щипцов, размером с твои руки. А, да, этот малыш позолоченный прибор для поднятия века. Тебя еще не вырвало?

— Ножницы для удаления миндалин?

— Чик-чик, — сказал Дикон.

— Да, меня сейчас вырвет.

— Я же говорил, что ты об этом пожалеешь, — сказал Дикон.

— Мне нужно присесть, — сказала Эллисон, подшучивая. В конце концов, Дикон ее предупреждал. Каким бы отвратительным ни было зрелище, это было довольно захватывающе. Завораживающе.

Дикон открыл крышку сундука и достал оттуда старое одеяло, бросил его на пол и уселся, скрестив ноги. Эллисон уселась рядом с ним.

— Папа странный, — сказал Дикон.

— Не знала.

Дикон рассмеялся.

— Вини во всем его бабку с дедом, — сказал он.

— Злого Виктора и сумасшедшую Дейзи?

— Да уж. Папа нашел кучу вещей своих бабушки и дедушки здесь, на чердаке, когда вернулся в первый раз. Включая кое-что из того, что они использовали на ней. В том числе… — Дикон подполз к одному из шкафов и указал на предмет внутри. — Этот ледоруб.

— Ледоруб?

— Через нос в лобную долю, — сказал Дикон. — Но он не помог. Предполагалось, что он сделает ее менее капризной. Вместо этого она впадала в бессознательное состояние.

Эллисон содрогнулась при виде тонкого металлического стержня с заостренным концом. Она не могла перестать думать о том, как это когда-то было засунуто в мозг страдающей женщины.

— Этого не было в статье, которую я прочла, — сказала Эллисон.

— Та, что висит на стене у отца? Поверь мне, в этой статье много чего нет, — сказал Дикон, закатывая глаза. — Но, знаешь, как говорят, не позволяй фактам вставать на пути. Женщина в бессознательном состоянии задушена до смерти своим мужем в качестве акта сострадания — как-то уж слишком для меня. Колонка новостей твоей дружелюбной местной газетенки.

— Он задушил ее до смерти? — спросила Эллисон.

— Голыми руками, — сказал Дикон. — А потом вышиб себе мозги пистолетом. Забавная история, правда?

— И доктор Капелло решил сохранить все медицинское оборудование, которое осталось после нее? — спросила Эллисон. — Думаю, я бы все это выбросила.

— Это часть семейной истории, — сказал Дикон. — К тому же коллекционировать антиквариат — все равно что делать татуировки. Ты обещаешь себе, что ты сделаешь маленькую и простую, а год спустя… — Дикон вытянул руки, чтобы показать свои тату, стилизованные под китайских черных драконов, которые обвивали его спину через плечи и спускались вниз по рукам.

— На твои татуировки гораздо приятнее смотреть, чем на гигантский деревянный расширитель с аппликатором из пиявки.

— Это самое приятное, что ты когда-либо говорила мне, — сказал Дикон.

— Я буду думать об этом гигантском деревянном расширителе на смертном одре.

— Хм… как ты собираешься умереть, сестренка?

— Да, прямо тут, — сказала она, — заблевавшись до смерти.

— Бедняжка Эллисон, — сказал он. — Я же предупреждал тебя.

— Я в порядке. Напугана, но в порядке.

— Есть еще кое-что, что он держит взаперти.

— Не хочу на это смотреть.

— Даже на его коллекцию пил для ампутации во время Гражданской войны? — спросил Дикон. — На некоторых из них до сих пор засохшая кровь конфедератов. У него даже есть старый электрошокер Дейзи. Круто выглядит…

— Я в порядке, но лучше не надо.

Дикон рассмеялся, и она улыбнулась ему.

— Рада снова видеть тебя, Дик, — сказала она.

Он прищурился и кивнул ей.

— Тебя так давно не было, — сказал он.

— У меня были на то причины.

— Роланд вкратце изложил мне суть дела. Я не буду лгать — понятия не имею, что произошло в тот день, когда ты упала или кто это сделал. Но я знаю одно — я не имею к этому никакого отношения, как и Роланд с Торой.

— Уверен?

— Сложно забыть день, когда твоя сестра чуть не умерла, — сказал Дикон. — Я помню тот день так, как люди помнят, где они были, когда застрелили Кеннеди. Роланд был на работе. А Тора и я были на улице, когда услышали, как папа зовет на помощь. Если бы она что-то знала, то сказала бы мне. Она мне обо всем рассказывает.

— Обо всем?

Он снова кивнул.

— Знаешь, мы работаем вместе.

— Чем вы занимаетесь?

— У нас магазин на пляже Кларк-Бич. Я рисую на стекле, а Тор руководит бизнесом.

— Ты художник? Серьезно?

— Совершенно. Студия называется "Стеклянный Дракон", наш дом вдали от дома. Можешь прийти, посмотреть, как я работаю, если хочешь.

— С удовольствием. Погоди… — Эллисон кое-что вспомнила. — В моей комнате на потолке висит стеклянный дракон. Это твоя работа?

— Моя.

— Он прекрасен. Я подумала, что это антиквариат.

— Это все сделал я.

— И где ты этому научился?

— В Шанхае живут мои двоюродные бабушка и дедушка — родственники моей мамы, — сказал Дикон. — Они оба работают в большом музее стекла. После окончания школы мне нужно было уезжать, но колледж не для меня. Я поехал туда, и они научили меня делать скульптуры из стекла. Я вернулся пару лет назад, и папа помог мне открыть магазин.

— Очень круто, — сказала Эллисон, находясь под впечатлением. — Твой отец, должно быть, очень гордится тобой.