Чтение онлайн

– Там два платья, шаль и теплая накидка.
– объяснила она - Я не могу вот так взять и вышвырнуть, знаешь ли.

Когда он вернулся, на землю уже упал вечер. Меридит полусидела в постели, пила чай из огромной кружки и смотрела в окно. За грубым столом Марта с аппетитом ела суп, неаккуратно чавкая и поглощая горячую жижу ложку за ложкой.

– Давай, садись!
– велела она лимбрию - Супом грибным накормлю, с требухой. А мяса ночью в лесу пожрешь. Вы без живого не останетесь, знаю вашу породу...

Меридит фыркнула со смеху, подавившись чаем.

– Бабушка, он не такой!
– выдавила она сквозь смех - Он приличный. Да, лимбрий?

Тот кивнул и, садясь за стол, подтвердил елейным голосом:

– Конечно, приличный. А вы, бабушка, вроде и не боитесь?

– Очень надо мне бояться, кот.
– старуха рассмеялась дребезжащим смехом - Нужны тебе старые кости! Да и, как баба, я тебе не сгожусь. Ты вон - в пару себе принцессу взял, ни больше, ни меньше!

Девушка покраснела и спрятала лицо в горячем травяном чайном пару. Старухины слова - шутливые, сказанные не со зла, больно кольнули в итак нудящую точку.

Всем известно, что лимбрии не берут пар. Одиночки эти звери. А вот ей хочется, очень хочется быть его парой! Он же не знает, о чем думает девушка? Так можно хоть помечтать...

И принцесса, прислонившись спиной к стене, представила.

Что это их дом. Что живут они с Элиджаром уже давно - давно вместе. Что Марта - это просто ее бабушка...

И что никого не было никогда, кроме него. Что не было ни войны, ни кратуров. Ни долгой бездомной жизни. Ни повозки бродячего театра. Ни Мэлвина. Ни прошлого...

И что ребенок, грозивший появится на свет белый - это его, оборотня, ребенок, а не...

Она вздохнула. Бабка, доев суп и допив чай, встала из - за стола.

– Спать пойду.
– объявила она с таким пафосом, будто собиралась, по меньшей мере, заключать договор с соседним Королевством - И вы ложитесь. Посуду уберу...

– Я уберу, бабушка Марта!
– подхватилась Меридит.

Та махнула рукой:

– Лежи уж... Толку с тебя. Принцесса принцесса и есть. Дохлая да нежная. Как на улице выжила - не понять.

Немного еще поворчав и повозившись у кадки с водой, Марта отправилась спать.

Элиджар поставил пустую чашку на стол и подойдя к кровати, лег рядом с Меридит.

– Тебе получше?
– спросил он шепотом, обнимая девушку. Она вздрогнула.
– Не бойся, не будет ничего... Я не дурак, прекрасно все понимаю. Отдыхай.

Какое - то время они молчали. Слушали, как ветер, усилившийся к ночи, шелестит травой, как первые осторожные капли дождя падают на раскрытые с готовностью листья, как всхрапывает Марта в комнатке за шторой, как где - то близко под полом скребется мышь...

Тихие, уютные звуки ночи.

– Уютное нигде.
– вдруг сказала Меридит.

– Что?
– не понял лимбрий.

Девушка положила свою руку на его пальцы, поглаживающие ее живот. Пальцы оборотня были горячими и жесткими. И ласковыми.

– Стихи есть такие.
– сказала она, давя в горле соленый комок слез - Сердце сгорит огнем надежд... ляг и усни в уютном нигде... Или как - то так. Я забыла, Элиджар! Ты охотиться пойдешь, нет?

Он привлек ее к себе и поцеловал в висок.

– Обними меня, Меридит.

И, когда тонкие руки обвили его шею, выдохнул жарко, но как - то освобожденно. Надо было что - то сказать и лимбрий хотел, но вот забыл, что... Кажется, что - то про то, что их Род не берет пар. Что это давняя традиция и что нарушать ее он не вправе. И вместе они сейчас только потому, что так велит долг чести. Ведь он не предатель и не лгун.

Мужчина прикрыл глаза, когда почувствовал, как руки женщины гладят его грудь и живот и спускаются ниже, под завязь брюк - пальцы тонкие, теплые и чуть шершавые.

– Тебе нельзя, девочка...

– То, что я сделаю - можно.

Он зажмурился, когда почувствовал ее губы на своем животе - крепком и поджаром, потом они спустились ниже, острый язык обогнул пупок и проведя влажную дорожку вниз, быстро тронул окаменевший уже член и тугую головку.

Все тело его восторженно выдохнуло, как мягко член вошел в ее рот и как обхватили его ее губы. Язык скользил по плоти вверх и вниз, задевая чувствительные точки, то приближая, то отдаляя момент пароксизма, дразня и насильно успокаивая страсть.

– Ты меня с ума сведешь, Меридит...

Она хохотнула как - то глухо и бесстыдно, прикусив кожу, заставив оборотня взвыть от восторга и игольчатой боли. Тут же язык принялся порхать бабочкой, заглаживая вину.

Девчонка ласкала его, дразнила, некрепко сжав бедра руками, щекоча рассыпавшимися волосами живот. Обещая и намекая одновременно - ты меня получишь.

Или НЕ получишь. Я еще не решила. И, когда решу - ты узнаешь об этом...

...последним. Может быть...

Рука ее сжала мошонку и тут же отпустила. И сжала снова. И снова отпустила, поглаживая.

Череда мелких поцелуев пробежала по освобожденной на миг из сладких тисков плоти, Меридит скользнула змейкой вдоль тела своего любовника, прижалась губами к его губам.

– Давай, - сказала она, крепко направляя член меж своих разведенных бедер - Неглубоко.

Элиджар не был мальчишкой. Он был еще молод, очень молод, но не неопытен. Женщины, встреченные им на пути, научили его многому - близость была разной.

Острой, иногда болезненной, иногда жаркой и щекочущей тело, как перец. Иногда липкой, как грязь.

Остающейся в разуме и теле мелкими песочными царапинами. Саднящими воспоминаниями. Близость бывала разной.

Но не такой, как сейчас! Эта горхатова бродяжка, полупринцесса - полушлюшка поставила с ног на уши весь его мир. С ней было не просто хорошо, а потрясающе! Так не было ни с кем.

Только ее запах он хотел пить, как воду в жаркий день. И только ее обнимать. Смотреть в эти дымные глаза, целовать каждую клеточку, каждый миллиметр нежной загоревшей кожи. Разводить бедра и погружать язык в пылающую неизвестную глубину.