Чтение онлайн

– Они поразительно креативны, - заметила я Джексону.

Было все труднее удерживать улыбку на лице, но я знала, что если камеры снимут меня расстроенной, то выездные фанаты удвоят свои усилия.

На двадцать пятой минуте матча на поле произошла самая странная вещь. Все фанаты встали и начали хлопать. Ничего такого не произошло в игре, что послужило бы причиной для аплодисментов. Я поднялась посмотреть, что происходит, так же, как и Джексон. Аплодировали все, даже выездные болельщики. Фанаты, находившиеся ближе всего к нам, аплодируя повернулись и посмотрели на Джексона.

– Это как-то связано с тобой?
– спросила я.

Позади нас внезапно появился президент клуба.

– Да, это для Джексона, - сказал он.
– Болельщики выражают свою признательность и поддержку аплодисментами на двадцать пятой минуте.

– Почему на двадцать пятой минуте?
– спросила я.

– Это номер моей рубашки, - ответил Джексон.

– Все поддерживают тебя, парень, - сказал президент клуба.

Мы с Джексоном оглянулись и с восхищением посмотрели на аплодирующих вокруг нас людей. Его не цепляли даже фанаты домашней команды, скандирующие его имя, но это затронуло его. Джексон поднял руки над головой и помахал всем сторонам стадиона.

Аплодисменты прекратились, когда часы на табло перешагнули отметку в двадцать шесть минут, но преобразившаяся атмосфера оставалась неизменной до самого конца игры. Домашние фанаты продолжали петь песни в поддержку Джексона, а выездные фанаты придерживались того, что болели за свою команду и удерживались от моих сексуальных предпочтений.

– Ты популярен здесь, - сказала я, в то время как Джексон позировал для фотографов в конце игры.

Нам не удалось покинуть наши места, так как все еще была длинная очередь из людей, ожидающих, чтобы с ним сфотографироваться. Если так будет продолжаться, мы останемся здесь до нового матча на следующей неделе.

– Нет ничего лучше, чем иметь серьезную болезнь, чтобы получить поддержку людей, - пошутил Джексон.

– Вы должны вернуться сюда в качестве тренера, - предложил один из болельщиков, пока делал фото.
– Вас всегда будут хорошо помнить. Не многие игроки отказались бы от всех этих денег, посчитав это несправедливым по отношению к клубу. Вам точно больше никогда не придется покупать выпивку в этом городе.

– Здорово, - сказал Джексон.
– Потому что я, возможно, не смогу себе этого позволить.

Фанат засмеялся и ушел, а его место быстро занял следующий. Я вернулась в ложу и схватила тарелку с едой, прежде чем сесть наблюдать за Джексоном и его поклонниками. Он никогда не сможет отказаться от этого. Здесь он был абсолютно в своей стихии, и мы не смогли бы повторить подобное в США, где соккер (прим.: с англ. soccer - футбол или соккер - в США название европейского футбола), был менее популярен, чем футбол (прим.: имеется в виду американский футбол), баскетбол и бейсбол. Все сомнения по поводу переезда сюда, мгновенно исчезли. Ливерпуль, возможно, и не был самым привлекательным местом для большинства американцев и даже для британцев, относившихся к городу довольно пренебрежительно, но я считала это место великолепным, и могла представить себя, проводящую здесь много счастливых лет. Первоначально Джексон настаивал на том, чтобы не покупать ничего, пока врач не сообщит ему, что он полностью поправился, но мне не хотелось поступать также. Я ответила на электронное письмо от нашего агента по недвижимости, сообщив ей, что мы хотим купить тот дом с джакузи и небольшим бассейном.

Решение было принято. Теперь нам просто нужно услышать от доктора, что опасность миновала. Следующий месяц будет самым длинным в моей жизни.

Глава 28

Джексон

Дженни настояла на покупке дома в Англии, хотя я хотел подождать результатов лечения. Сначала я противился ее решению, потому что этот поступок казался слишком самоуверенным, и я не хотел искушать судьбу, но уступил, когда Дженни стала угрожать мне отсутствием секса. Я сомневался, что она продержится дольше меня, но существовало еще одно преимущество в том, чтобы сейчас приобрести недвижимость. Мы купили дом под совместное владение, так что если со мной что-нибудь случится, Дженни, по крайней мере, все еще будет, где жить, или же она получит ценный актив, который сможет продать, если не захочет остаться в Англии.

Следующий месяц проходил мучительно медленно. Я закончил лечение, а затем пришлось ждать две недели, прежде чем идти на очередное сканирование. С каждым прошедшим днем Дженни все больше нервничала, и мне было трудно ее успокоить. Я должен был быть храбрым ради нее, но не мог притворяться, что постоянные напоминания о моей возможной смерти не оказывали на меня никакого влияния.

Все, что мы делали, казалось, напоминало о том, что мне не гарантировано будущее. Мы даже не могли пойти в кинотеатр, не увидев трейлер фильма, который я, возможно, никогда не смогу посмотреть. Однажды я пошутил, что если со мной что-то случится, то Дженни, по крайней мере, не придется тащиться в кинотеатр, чтобы посмотреть последний фильм «Звездных войн». После, она не разговаривала со мной целый день. Только дом был для нас временным отвлечением от болезни. Мама сообщила потрясающую новость - они с Шериданом развелись. Она представила мне новость, будто это была ее идея, но после разговора с Шериданом, понял, что именно он был инициатором развода. Он был немногословен, но я видел, что для него переезд моей матери был большим облегчением. Шеридан проводил больше времени дома с Дженни и мной, и после пары недель отсутствия мамы в его жизни, стал казаться другим человеком. Как-то вечером я даже видел, как он собирался пойти на занятия йогой.

Дженни была рада видеть своего отца счастливым, и теперь, когда мама съехала из дома, ей удалось убедить свою маму прийти как-нибудь на ужин. Шеридана пришлось уговаривать согласиться и, в итоге, он пообещал над этим подумать. Я предупреждал Дженни, что ее родители расстались не просто так и, вероятно, не помирятся в ближайшее время, но она ничего не хотела слышать по этому поводу.

Перед визитом к врачу никто из нас не мог ночью уснуть. Я долго ворочался, в итоге мы отказались от попыток уснуть и просто провели ночь, разговаривая о будущем. Как и всегда, мне нельзя было упоминать о возможной смерти, поэтому мы разговаривали об изменениях, которые сделали бы в доме в Англии, и о том, что будет делать Дженни, как только туда переедет. Сначала ей нужно будет получить временную визу, а затем, скорее всего, сменить ее на студенческую, как только она решит, что хочет пойти учиться.

Мне поступало несколько предложений о работе, но я не принял ни одного из них до встречи с врачом. Быть тренером клубов Премьер-лиги - всепоглощающая работа, поэтому я всерьез рассматривал возможность перехода в низшие лиги и работать неполный рабочий день. Это позволило бы мне больше заниматься благотворительной работой с детьми, и я знал, что удовлетворение, которое получу от этого, более чем компенсирует потерю известности и славы, связанные с большими командами. К тому же, я и раньше начинал с самых низов и вполне мог сделать это снова, если бы действительно захотел.

На следующее утро мы рано приехали в больницу, и из-за отсутствия телефонной связи, были вынуждены сидеть там и терпеливо ждать. Никто из нас не хотел говорить, поэтому мы просто держались за руки и ждали, пока нас примет доктор.

Как всегда, доктор задал несколько простых вопросов, а затем отправил меня на сканирование. Даже если сегодня услышу хорошие новости, мне все равно придется приходить сюда для регулярных проверок, но я надеялся не видеть этот аппарат изнутри в течение, по крайней мере, года.

Я вернулся и ждал в кабинете врача, пока он анализировал результаты. Вот и наступил момент истины. Всего через несколько минут я узнаю, какой будет моя жизнь. В любом случае, я знал, что Дженни будет огромной ее частью независимо от того, проживу ли я восемь месяцев или восемьдесят лет.

– Почему так долго?
– спросила Дженни.

Она, не переставая, нервничала с тех пор, как я вернулся со сканирования.

– Успокойся, прошло всего несколько минут.

– Прошло не несколько минут, - ответила она.
– Прошло почти полчаса. Раньше ему не требовалось столько времени.