Чтение онлайн

Наконец Баресманас покинул зал. Ирина взорвалась.

–  Да! Да! Да! Да! Да!

Она подскакивала, как мячик.

–  Малва вторглись в Месопотамию! Напали на Персию!

Она дрожала и прыгала от возбуждения, дрожала и прыгала.

–  Мои шпионы добрались до послания! Хосров приказал Баресманасу обратиться к Риму за помощью!

Она дрожала, подобно струне арфы, и в то же время словно выбивала барабанную дробь.

–  Видишь?
– спросила Антонина.

Глава 2

Три вечера спустя в том же зале снова собралось совещание. Завершив предварительные переговоры с Баресманасом, Феодора пригласила своих главных советников и официальных лиц.

У Феодоры было много советников, но десять человек, собравшихся в зале, составляли так называемый внутренний круг - как именовали его сама Феодора и Велисарий. Членство в круге не зависело от официально занимаемого положения, хотя как правило сопровождалось и высоким официальным постом. Оно зависело от двух гораздо более важных вещей.

Во-первых, доверия Велисария и доверия - пусть и относительного - вечно подозрительной Феодоры.

Во-вторых, посвящения в великую тайну. Знания о посланце из будущего, магическом кристалле, который сам себя называл Эйд, или Помощник. Кристалл в свое время выбрал своим хозяином Велисария и предупредил величайшего полководца Римской империи о том, что современный Велисарию мир стал полем боя могущественных и таинственных сил далекого будущего.

Феодора сидела в кругу советников, занимая место аккурат под мозаичным изображением святого Петра. Собравшиеся на совещание с императрицей расселись весьма странным образом - для совещания с императрицей, Более того, Феодора не сидела на троне, а устроилась на самом обычном стуле. (По крайней мере "обычном" по императорским стандартам.) По традиции, когда римские правители обсуждали государственные дела с советниками, советники стояли, а правители располагались на огромных тронах.

Но...

–  Конечно, нам следует принять предложение Персии, - послышался резкий голос.

Императрица склонила голову набок и внимательно посмотрела на говорившего. Он не отвел взгляда - пустых глазниц на обезображенном лице.

Собравшиеся расположились таким странным образом из-за Юстиниана. По традиции бывший император больше не мог сидеть рядом с Феодорой. Официально он был никем, только одним из ее советников. Но Феодора не могла еще больше унижать мужа, поэтому с радостью приняла предложение Велисария и решила проблему самым простым способом из возможных. С тех пор, встречаясь с советниками, Феодора садилась вместе с ними в круг.

–  Объясни, Юстиниан, - сказал Антоний Александрийский, недавно назначенный патриархом Константинополя. Теперь он склонился вперед, скрестив пухлые руки.

–  Да, объясни, - добавил твердым голосом Германиций. Командующий армией Иллирии хмурился.

Германиций кивнул Феодоре.

–  При всем уважении, Ваше Величество, я не могу одобрить какой-либо союз с Персией. Черт побери этих персов! Они всегда были нашими врагами. Пусть Персия и империя малва разорвут друг друга на части. Вот мое мнение.

Несколько собравшихся в зале человек тут же стали возражать.

–  Да! Да!
– рявкнул Германиций.
– Я знаю: наш главный враг - малва. Он посмотрел на грудь Велисария, где хранился кристалл из будущего - Эйд висел под туникой полководца в специальном мешочке.
– Но я не понимаю, почему...

–  Черт побери этих персов!
– перебил резкий голос Юстиниана.
– И черт побери малва! Я думаю о династии.
– Костлявые руки Юстиниана схватились за подлокотники.
– Не обманывайте себя, - рявкнул он.
– Неужели вы думаете, что аристократия довольна сложившимся положением? На самом деле?
– Он издал резкий смех, в котором совсем не было веселости.
– Сегодня ночью гарантирую - половина греческой аристократии начнет планировать, как нас сбросить.

–  Пусть себе планируют, сколько угодно, - заявил полководец Ситтас и пожал плечами. Крупный мужчина весело улыбнулся.
– Я сам из греческой аристократии, не забывайте. Поэтому я не собираюсь спорить с Юстинианом. Он оказался даже скромен. По моим прикидкам, сбросить нас хотят две трети греческих аристократов. И именно сейчас. Как и сказал Юстиниан.

Ситтас зевнул.

–  И крысы у меня в погребе занимаются тем же самым, как я предполагаю. Меня больше волнуют крысы.

Хрисопол заменил казненного предателя Иоанна из Каппадокии в должности префекта претории. Он являлся одним из двух членов внутреннего круга (вместе с Германицием), которые не были лично хорошо известны Велисарию. Но сам полководец предложил включить его в число советников. Среди римских офицеров высшего звена, переживших чистку после провалившегося государственного переворота, который был подавлен Велисарием и Антониной несколько месяцев назад, Хрисопол имел репутацию способного военачальника и - что встречается гораздо реже - поразительно честного человека.

–  Вы в самом деле думаете, что этот союз окажется так эффективен? спросил он.

–  Конечно, - утвердительно кивнул Юстиниан и загнул большой палец. Во-первых, армия будет в восторге. Они считают соперником Персию, а не империю малва. И боятся персов. Все, что предотвратит новую войну с Персией, будет встречено с одобрением. Даже после великой победы Велисария под Миндусом у армии нет желания встречаться с персидскими копьеносцами на поле брани.

–  Малва гораздо хуже, - заметила Антонина.
– Их больше, и У них есть новое пороховое оружие.

Юстиниан пожал плечами.

–  И что из того? У римских солдат нет опыта борьбы с малва, поэтому они их и не волнуют. Со временем это, вероятно, изменится. Но меня беспокоит настоящее. И прямо сейчас я не могу придумать лучшего способа закрепить верность армии династии, чем заключение Столетнего мира с Персией.

Затем Юстиниан загнул указательный палец.

–  Второе. Это понравится населению страны, в особенности тем, кто проживает у границы.
– Он повернул голову и посмотрел невидящими глазами на Антония Александрийского.
– Крестьяне региона уже с восторгом восприняли назначение Антония патриархом. Они по большей части - еретики-монофизиты и прекрасно знают, что Антоний не позволит их преследовать.

–  Формально я не имею права приказывать патриарху Антиохии Ефраиму, заметил Антоний.
– А приграничные регионы попадают в его юрисдикцию.

–  Черт с ним, с Ефраимом, - прошипел Юстиниан.
– Если положение династии на троне стабилизируется, мы очень скоро раздавим этого негодяя. Я это знаю, вы все это знаете и сам Ефраим знает. Как и крестьяне из приграничных районов.

Как заметил Велисарий, Германиций все еще хмурился. Иллирийского полководца, вполне очевидно, не трогали проблемы, беспокоившие Юстиниана и Хрисопола. Велисарий решил: пришло время вмешаться.

–  Мы сможем договориться с Персией, Германиций, - заявил он.
– В конце концов мы уже тысячу лет живем бок о бок. Но с малва мы жить не можем. Малва хотят править миром. Их вторжение в Персию - просто первый шаг к планируемому покорению Рима. Я считаю: мы должны сразиться с ними сейчас, на персидской земле, и персидские копьеносцы должны выступить на нашей стороне, стать нашими союзниками. В противном случае нам все равно придется с ними сразиться, но уже на римской земле, а персидские копьеносцы тогда окажутся в составе огромной армии малва, бок о бок с другими вассалами - раджпутами и кушанами.