Чтение онлайн

–  Ты знаешь наши планы, Юстиниан. Гермоген возьмет на себя командование армией Египта и...

Бывший император фыркнул.

–  Он солдат! О, черт побери, отличный солдат - в этом нет никаких сомнений. Но от солдат немного пользы, когда речь идет о подавлении религиозных фанатиков, таких, как те, из-за которых в Египте и начались беспорядки.
– Он тяжело вздохнул.
– Поверь мне, Велисарий. Я говорю по опыту. Если ты используешь солдата, чтобы убить монаха, ты создаешь мученика.

Юстиниан повернулся к Михаилу.

–  Ты здесь играешь ключевую роль, Михаил. Нам потребуется твой авторитет.

–  И Антония, - добавил монах.

Юстиниан нетерпеливо махнул рукой.

–  Да, да, конечно, и помощь патриарха. Но ключевую роль играешь ты.

–  Почему?
– спросил Михаил.

Отвечал Велисарий.

–  Потому что изменения привычек и обычаев империи - которые складывались столетиями - потребуют религиозного пыла.

Движение должно стать народным, люди должны идти на дело с убеждением и рвением. В данном случае я согласен с Юстинианом: солдаты только создают мучеников.
– Велисарий откашлялся.

–  А с другой стороны... Антоний - самый добрый, даже самый святой человек, которого я когда-либо встречал. Идеальный патриарх. Но...

На истощенном лице монаха появилась холодная улыбка.

–  Он не склонен уничтожать неправедных, - заключил Михаил. Македонец изменил положение на стуле - теперь создавалось впечатление, что ястреб ухватился когтистыми лапами за ветки дерева.
– С другой стороны, у меня нет подобных предубеждений.

–  У тебя они как раз диаметрально противоположные, - пробормотал Юстиниан.

Бывший император мрачно улыбнулся. Он с одобрением относился к Михаилу Македонскому. Монах-пустынник был святым человеком, что ни в коей мере не относилось к Юстиниану. Тем не менее они в некоторой степени оказались родственны по духу. Фракийский крестьянин и македонский пастух в молодости. Изначально простые люди. И достаточно дикие - каждый в своем роде.

Велисарий снова заговорил, качая головой.

–  Мы уже решили послать монахов Михаила в Египет, Юстиниан. Я согласен: они помогут. Однако без военной силы эти монахи просто закончат жизнь в какой-нибудь уличной драке. Нам уже и так недоставало солдат, а теперь я еще забираю часть войск в Персию для сражения с малва. Мы не можем отказать персам, а императорская казна не безразмерна и ее не хватит для создания новой армии.

Внезапно в сознании Велисария промелькнуло несколько образов.

Конница. Выступает ряд за рядом. Их оружие и доспехи, хотя и хорошо сделаны, но простые, практичные. Поверх доспехов надеты простые туники. Белые туники с красными крестами. Люди выступают на параде по главной улице огромного города. За ними идет пехота, также облаченная в простые белые туники, украшенные большими красными крестами.

Полководец рассмеялся.

"Спасибо, Эйд!"

Велисарий повернулся к Михаилу.

–  А ты выбрал название для своего нового религиозного ордена?

Македонец скорчил гримасу.

–  Пожалуйста, Велисарий. Я не создавал этот орден. Его создали другие...

–  Вдохновленные твоим учением, - вставил Юстиниан.

–  И практически свалили его мне на голову!
– нахмурился монах.
– Я не представляю, что с ними делать. Я предложил послать их вместе с Антониной в Египет, поскольку они требовали дать им какое-то задание, хотели, чтобы я послал их на святое дело, а мне больше ничего не пришло в голову.

Полководец улыбнулся. Несмотря на невероятную силу характера - даже, пожалуй, силу мессии - Михаил Македонский совсем не подходил для того, чтобы встать во главе какого-либо религиозного течения - если оно имеет ясные цели и дисциплинировано. Велисарий не знал никого менее подходящего для такой роли.

–  Но кто-то же должен был их организовать, - заметил Велисарий.
– И организовал. Не прошло и месяца после того, как ты начал читать проповеди для массового слушателя в Константинополе, как они стали появляться кучами и нести на улицы твои послания - для тех, кто не мог попасть на проповедь.

Македонец фыркнул.

–  Фактически их было трое. Это Марк из Афин, Зенон Симмакий и Гайсерик. Зенон из Египта, Гайсерик - готт, Марк, конечно, - грек. Марк православный, Зенон монофизит, Гайсерик арианец.

–  И они поладили?
– удивился Велисарий.

Михаил уже хотел возмутиться, но расслабился.

–  Да, Велисарий. Они точно так же, как и я, смотрят на триединство уловка сатаны, чтобы отвлечь людей, пока сатана делает свое дело.
– Он улыбнулся.
– Время от времени любое помещение, в каком они оказываются одновременно, наполняется шумом голосов спорящих. Но в голосах ты никогда не услышишь гнева. Они братья - и они мои братья.

–  А ты какую позицию занимаешь во время этих споров?
– спросил Юстиниан.

–  Ты прекрасно знаешь мою позицию!
– рявкнул Михаил. Бывший император улыбнулся. Юстиниан обожал теологические споры. Если не считать заботы Феодоры, именно беседы с Михаилом и патриархом Антонием помогли ему справиться с чернотой, поселившейся в его душе в месяцы после того, как он лишился зрения.

–  Я смотрю на триединство с ортодоксальной точки зрения, - точно так же, как и Антоний, - заявил Михаил.
– Хотя и более просто сформулированной.
– Он фыркнул, - Мой приятель Антоний Александрийский грек, и поэтому его не удовлетворяет простая правда, пока он не украсит ее умными греческими силлогизмами и не заставит плясать под дудку греческой диалектики. Но я не грек. Я - македонец. Да, мы родственные народы. Но грекам Бог дал интеллект, а нам - разум.

Снова появилась холодная улыбка.

Конечно, именно поэтому мой великий предок Филипп потерял терпение и решил успокоить всех спорящих южан. И именно поэтому его сын, Александр Македонский, завоевал мир.

–  Чтобы его смогли унаследовать греки, - добавил Юстиниан.

–  В таком случае поставь их во главе ордена, - сказал Велисарий.
– И найди женщин с подобными талантами. Должны быть такие.

Михаил потрепал длинную бороду.

–  Да, - кивнул он после минутного размышления.
– Мне сразу же пришли на ум две. Юлиана Сиагрия и Елена из Армении.

–  Юлиана Сиагрия?
– переспросил Юстиниан.
– Вдова...

Михаил кивнул.

–  Она самая. Не все мои последователи из простых людей, Юстиниан. Есть и представители знати - хотя обычно они из сословия всадников. Юлиана единственная из класса сенаторов, кто ответил на мои проповеди. Она даже предложила отдать мне в распоряжение все свои богатства.

–  Боже праведный!
– воскликнул Юстиниан.
– Она же - одна из самых богатых женщин империи!

Михаил гневно посмотрел на него.