Чтение онлайн

– Бог неба, сколь можно терпеть и страдать от Дикой Степи? – закрыл глаза. Сотенный Власич прокричал рядом:

– Коня князю Владимиру!

Придерживаясь рукой за луку седла, князь оглянулся сказать женщине, что за Вешняка, за старые и новые обиды возвратился он в Киев мстить печенегам. Но каменноликой женщины в толпе уже не разглядеть.

За князем из лодии вышли дружинники, построились в ряды и медленно потянулись крутым увозом на Гору Кия, к княжьему терему.

Рано поутру, выслушав утомленного годами и заботами киевского воеводу Волчьего Хвоста, князь Владимир спросил, было ли какое известие от белгородского воеводы Радка?

– Нет, княже, – воевода Волчий Хвост медленно раздвинул ладонью длинные седые усы, кашлянул в кулак, зябко передернул сутулыми плечами – свежо дует в палаты от Днепра через открытое окно. – Посол византийского императора Василия просит встречи. Давно уже сидит в Киеве, тебя, княже, дожидается.

Князь Владимир медленно встал с лавки. Просторное голубое корзно облегло плечи, приятно грело спину. От долгого пребывания на воде ломило поясницу, и князь, засунув руку под теплое корзно, помял спину жесткими пальцами. Встал у окна, и взор нечаянно упал на бронзовых коней, взятых в памятном походе на Корсунь.

– Что ему? – спросил князь Владимир.

Воевода не понял, о ком речь – о посланце или об императоре византийском. Сказал глухо:

– Грамоту привез. А о чем – тебе только поведает.

– Вели покликать, – и медленным движением руки огладил длинные, почти до груди русые усы. Мягкие сафьяновые сапоги неслышно ступали по коврам. Князь подошел к стене с оружием, потом возвратился к окну – из церкви Святой Богородицы выходили красно одетые киевляне. Толпа раздалась, и у выхода показалась княгиня Анна с прихрамыва ющим княжичем Ярославом и с прислужницами-гречанками. Десятилетний Ярослав не по годам сумрачен, должно нелегко идти ему около чужой женщины-княгини, когда своя мать Рогнеда выслана отцом из Киева [46] . Буднично одета княгиня, лишь золотой обруч украшал голову: в беде земля Русская, не до праздности теперь. Княгиня подняла взор на терем, увидела в окне князя Владимира, заторопилась.

За спиной послышались тяжелые шаги. Князь Владимир оборотился. В сопровождении медленно ступающего воеводы Волчьего Хвоста легко шел смуглолицый и чернобровый византиец, среднего роста, подвижен и нетерпелив. В правой руке запечатанный свиток.

– Василик византийского императора Парфен Стрифна из Капподакии родом, – представил василика воевода Волчий Хвост.

На бритом лице василика удивление. Удивлялся Парфен простоте приема у князя Киевского: ни многолюдства боярского, ни показной роскоши палат по случаю иноземных по сланцев. Буднично и просто принимал василика князь Киевский, словно бы между дел. Иное в Константинополе! Император первым делом старается поразить посланцев величием и роскошью трона, палат и многочисленной свиты…

Князь Владимир, ответив на глубокий поклон василика приветливым кивком, понимая недоумение Парфена, сказал кратко:

– Мужи мои при войске да по делам разосланы. Созывать их на Гору время не терпит. Слушаю тебя, василик Парфен. Во здравии ли император Василий и его родичи? И добро ли тебе было в пути и в Киеве, меня дожидаючи? – и жестом пригласил василика к столу, убранному голубой столешницею.

Парфен с поклоном вручил князю свиток-грамоту и только после этого сел на лавку за стол напротив князя. Сказал, что император Василий в полном здравии, и в свою очередь осведомился о здоровье князя Киевского, княгини Анны и сыновей.

– О чем хлопочет император Василий? – князь Владимир хрупнул сургучной печатью, развернул свиток, но читать не стал.

– О помощи просит василевс. Арабы неодолимой силой идут с востока. Большое разорение несут Византии. – Парфен сказал главное и выжидательно умолк – что скажет князь Владимир? Знал – не удалось, видимо, старшему василику Иоанну Торнику убедить кагана Тимаря направить свое войско против арабов, вновь печенеги на земле росов. И что теперь сталось с Иоанном Торником? Быть может, и в живых уже нет его…

– Сам видишь, василик Парфен, каковы мои заботы. – Князь Владимир отложил грамоту на край стола. Светло-желтый свиток, волоча коричневую печать по голубому покрывалу, тут же свернулся в тугую трубочку. – Лишь придет новое лето, как печенежские полки незвано лезут в гости, с мечом и пожарами. Приучила Византия степные орды к набегам на Русь, золотом и посулами дорогими приучила. От византийского коварства погиб и отец мой Святослав, смерть принял от кагана Кури, купленного на византийское золото… Не легко теперь отучать печенегов от злого навыка, сила для этого нужна. И время. Так и ответствуй от меня своему василевсу: пока печенеги с разбойным умыслом ходят на Русь, помощи от меня Византии не будет!

Василик встал, отвесил князю глубокий поклон. Однажды утром, увидев дым сигнальных костров от Роси и до Киева, понял он, что степь вновь напала на Русь. Потому иного ответа и не ждал.

Какое-то время византиец стоял молча, потом внимательно и с сочувствием посмотрел на князя Владимира.

– Русь с печенегами в войне. Вашему посольству не говорить с каганом, пока горят вежи россов. Дозволь, князь Владимир, мне первому сказать кагану Тимарю слово о мире? Думаю я, что не дошел до кагана старший василик Иоанн Торник, не успел вручить грамоту от божественного василевса с просьбой не ходить на Русь, дать ей мир и покой. С ответом Тимаря поспешу в Киев пред твои очи, князь.

Князь Владимир с интересом глянул на Парфена. Услышал, как воевода Волчий Хвост, почтительно стоявший рядом у открытого окна, в ответ на слова Стрифны поощрительно крякнул в кулак.

– Доброе дело сделаешь, василик Парфен, если станешь посредником между Русью и печенегами. Слово даю императору Василию: учинится прочный мир с Тимарем – пошлю сильное войско Византии в помощь. Князья Киевские не один раз уже помогали вашему отечеству, данное слово свое держали крепко. Поезжай к Тимарю. И если он примет мир – ждем тебя в Киеве. Тогда снарядим доброе посольство к печенегам. Послужишь Руси – тем послужишь и Византии. Возьмешь ли с собой достойную охрану, василик Парфен?

От охраны Парфен Стрифна отказался: случится вдруг неудача, так зачем зря губить дружинников? Явится он к Тимарю от имени византийского василевса, – от имени василевса и говорить будет о мире с Русью.

Князь Владимир пожелал ему удачи. Воевода Волчий Хвост самолично обещал завтра поутру проводить василика из города до печенежских дозоров.

Иоанн Торник обрадовался несказанно – каган Тимарь вновь зовет его в Белый Шатер! После памятного приступа под Белгород, когда печенежское войско с изрядным уроном и с позором отошло в свой стан, каган будто забыл о василике, к себе не призывал, а случалось увидеть издали, отводил глаза в сторону. Будто это его вина, Торника, что россы устояли на стенах!

Мимо сумрачных нукеров прошел Иоанн торопливо, размышляя – зачем понадобился? Что новое надумал этот степной хищник? Может, о Киеве спрашивать будет, под Киев решил войско повести?

Вошел, с порога поочередно отвесил поклоны кагану, княжичу Араслану и князю Урже, который стоял справа от кагана, сцепив на рукояти меча длинные пальцы с дряблой желтой кожей. А когда поднял голову – оторопь взяла – перед каганом на коленях стоял младший василик Парфен Стрифна!

И на лице Парфена, избитом до кровоподтеков, удивление не меньшее – как, Иоанн жив и при кагане? Неужто пленником?