Чтение онлайн

— Должна быть какая-то причина, — Джеймс снова положил руку ей на плечо. — Ромэйн, причину этого мне нужно выяснить до того, как твой враг совершит следующее покушение на твою жизнь.

Ромэйн придвинулась к лампе и склонилась над сложным узором своей вышивки. На улице был туман, и у Ромэйн не было другого выбора, кроме как сидеть и трудиться над рукоделием. Грэндж убеждала ее в том, что это должна уметь делать каждая дама. Не то чтобы Ромэйн не любила вышивку, но ей уже надоело томиться дома третий день подряд.

Вздохнув, она призналась себе, что должна быть довольна хотя бы тем, что с ней в домашнем заключении не было Джеймса. После его возмутительного предположения, высказанного на вечере у Брэдли, Ромэйн стала избегать супруга. Впрочем, это было совсем нетрудно: каждое утро он уходил из дома на рассвете, а возвращался ночью, когда она уже спала.

Услышав знакомые шаги, Ромэйн с удивлением подняла голову. Почему-то она была уверена, что он уже ушел по своим делам. Джеймс был одет в длинный сюртук, доходивший до края сапог. В одной руке он держал касторовую шляпу с высокой тульей, в другой — перчатки.

— Ромэйн, мне нужно, чтобы сегодня ты поехала со мной.

От неожиданности она уколола себе пальчик и поморщилась. На пальчике сейчас же набухла темно-красная капля. Всякий раз, когда Джеймс разговаривал в таком тоне, она вспоминала о том, что он майор Маккиннон.

— Куда? — просто спросила она.

— В то место, которое называется «Три оленя». Это в пригороде.

— Что это такое — «Три оленя»?

— Ты бы назвала это притоном.

Выронив рукоделие, Ромэйн возмущенно вскинула на него глаза:

— Ты хочешь, чтобы я поехала в притон? Не достаточно ли того, что ты испортил мою репутацию, навязав мне брак. Ты что, хочешь мне всю жизнь испортить?

Джеймс облокотился на спинку стула, на котором сидела Ромэйн, и нагнулся вперед, так, что его губы едва не касались ее. Единственное, что надо было сделать сейчас, чтобы удовлетворить возникшее желание, так это… Но Ромэйн отвернулась.

— Ромэйн, я не прошу тебя входить в это грязное место. Я лишь подумал, что ты с радостью составишь компанию мне и Камерону в этом путешествии. Ты так часто повторяла, что хотела бы вернуться в деревню, а такой случай не скоро представится.

— Ты думаешь, что твой предатель покинул Лондон?

— Нет. Дорогая, я не стал бы подвергать опасности твою жизнь, если бы нам предстояло преследовать негодяя. Мы едем только для того, чтобы получить сведения, которые для нас собрали. — Он провел пальцем по ее губам и прошептал: — Я так скучал без тебя в эти несколько дней. Я скучал по твоим ласкам, острым словечкам и нежностям.

Джеймс прижался губами к ее губам. Ромэйн не сопротивлялась. Она вся была во власти его силы, его запаха, запаха крепкого кофе, который он пил за завтраком, и волнующего аромата его мужского тела.

— Я соскучился без тебя, дорогая, — прошептал он.

— Я тоже соскучилась по тебе, — созналась Ромэйн, когда он помог ей встать и обнял.

— Уедем со мной прочь из города. Давай насладимся великолепным днем на лоне природы.

Девушка рассмеялась:

— Великолепным днем? Сейчас холодно, сыро и туманно.

— Тебе будет тепло, когда ты окажешься в моих объятиях.

— У тебя язык без костей, шотландец.

— Да еще какой, дорогая!

Ромэйн ответила ему поцелуем, на который отозвалось все ее существо. Может, пришел день, когда можно забыть о задании, которое он должен выполнить, и просто радоваться жизни.

Но ей хотелось большего, нежели радости.

Ей хотелось любви.

Джеймс, как всегда, был на высоте. Он заказал закрытый экипаж, чтобы защитить супругу от любопытных взоров. Как только они проедут Гросвенор-сквер, ни один человек не сможет догадаться, что внучка герцога Вестхэмптона ищет дешевый трактир для подлого люда, который находится где-то на юге, в пригороде Лондона.

Когда Джеймс сказал Тэчеру, куда ехать, конюх был потрясен, но не сказал ни слова. Маккиннон подал Ромэйн руку и подсадил в экипаж.

Когда они подъехали к месту назначения, Джеймс велел Ромэйн оставаться в экипаже, а сам вместе с Камероном отправился к полуразвалившейся лачуге. Сидя наверху, на козлах, Тэчер ждал, держа наготове заряженный пистолет. На лице его сияла широкая улыбка.

— Ты получил нужные сведения? — спросила Ромэйн, когда Джеймс устроился рядом с ней и велел править к Лондону.

— Это только начало.

— Ты достаточно долго занимался этим делом, чтобы все еще быть в самом начале.

Он рассмеялся, вытянул руку вдоль спинки сидения и погладил девушку по щеке.

— В этом занятии есть только начало и конец. То, что посередине, не имеет значения.

— Как ты думаешь, когда настанет конец?

— Через несколько лет, если судьба улыбнется нам ярче сегодняшнего солнца.

Ромэйн прикрыла глаза. Несколько недель назад такой ответ заставил бы ее трепетать от радости. Тогда она была твердо убеждена в том, что не сможет любить никого так же сильно, как Брэдли. В известной степени это оставалось правдой, потому что та любовь, которую ей хотелось предложить Джеймсу, была совершенно не похожа на мертвенно-бледные чувства, которые она считала любовью во времена ухаживания Брэдли. Дедушка был тысячу раз прав, когда однажды заметил, что глаза ее не сияют от радости при виде бывшего возлюбленного.

Теперь все изменилось. Должно быть, любовь — это восторг, испытываемый от его прикосновений, замирание сердца при звуках его голоса, ярость и обиды, адресованные только ему и никому другому.

— Дорогая, открой глазки, — раздался голос Джеймса.

Ромэйн повиновалась, надеясь, что слезы, душившие ее, не брызнут из глаз.

— А я-то думал, что ты будешь веселой, хотя бы ради меня.

— Я весела ради тебя.

— Но не ради нас.

— Запомни, «нас» не существует, мы живем во лжи.

— Но вот они — мы, — и он обнял ее за плечи. — И пришло время сознаться, что…

В это время что-то произошло с каретой: она накренилась и дико затряслась. Джеймс выругался. Что-то ударилось в борт. Жалобное ржание лошадей напоминало плач насмерть перепуганных детей. Ромэйн хотела схватить Джеймса за руку, но руки ее поймали пустоту.

— Ромэйн!

Перемежая имя мужа со стонами, девушка сползла с сиденья. Крик затих, и карета опрокинулась. Ромэйн швырнуло в сторону. Сначала она почувствовала боль в руке, потом удар по голове. Медленно переворачиваясь, экипаж скатился на обочину.