Чтение онлайн

— Однако после Копенгагена русские стали куда покладистее… — начал было офицер, но Эстер Стенхоуп перебила его, нетерпеливо взмахнув веером.

— Покладистее? Оставьте, сэр! Нельсон разбил датчан, а не русских. Россия — это стихия. Там люди спят на снегу и пьют ледяную воду, и если мы думаем, что молодой царь будет нам уступать только потому, что он улыбчив, мы совершаем грубейшую ошибку.

Я слушала их, и внутри меня всё сжалось от странного, болезненного волнения. Каждое слово о России отзывалось во мне глухим, тоскливым эхом. Мне хотелось вклиниться в их спор, рассказать им, что я знаю эту страну лучше любого из них. Что я видела города, которые они ещё не построили, и знаю судьбу этого самого Александра, о котором они так гадают, но я молчала. Здесь я была леди Сандерс, британской подданной, и любая лишняя крупица знаний могла превратить меня в шпионку.

Гренвиль, словно почувствовав мою внутреннюю бурю, вдруг посмотрел прямо на меня.

— Вы согласны со мной, леди Сандерс? Или вы считаете, что с русскими можно договориться, предложив им выгодный торговый устав?

— Я думаю, милорд, — голос мой прозвучал на удивление ровно, хотя сердце колотилось где-то у горла, — что Россию нельзя купить. Её можно только убедить в том, что дружба с вами не ущемляет её гордости. Гордость там ценят выше золота, а ещё верность слову и преданность. Если ваши дипломаты будут искать в этом союзе одну лишь выгоду, они ничего не добьются.

Гренвиль едва заметно наклонил голову, принимая мой ответ, а в его глазах промелькнуло нечто похожее на искреннее любопытство.

— «Гордость выше золота»… любопытное наблюдение для леди, которая, насколько мне известно, никогда не покидала берегов Альбиона. Вы говорите о них так, будто сами там выросли.

— Достаточно просто уметь слушать, милорд, — отозвалась я, стараясь не выдать своего волнения.

Гренвиль открыл было рот, чтобы ответить, но Эстер Стенхоуп, до того с азартом слушавшая нас, вдруг резко сменила тон. Она собственническим жестом подхватила лорда под руку, и в её живых глазах мелькнуло нечто, подозрительно похожее на вспышку ревности.

— Оставьте ваши политические дебаты, Гренвиль! — бросила она, и в этот момент распорядитель провозгласил начало ужина. — Идемте скорее, иначе лучшие места займут эти фарфоровые «статуэтки» из Олмака, и нам придется весь вечер слушать сплетни о фасонах чепцов.

Она одарила меня едва заметной колючей улыбкой и, не дожидаясь ответа, увлекла Гренвиля вглубь залы. Тот лишь успел вежливо наклонить голову на прощание, прежде чем они слились с общим потоком гостей.

— Наш столик с графиней Уэстморленд, — леди Уилкс решительно взяла меня под руку. — Не будем толпиться в дверях, пройдем через малую анфиладу.

Мы устремились в боковой коридор. Здесь звуки оркестра мгновенно стали приглушенными, а воздух чище и прохладнее. Мы шли, не торопясь, и я всё еще чувствовала на губах привкус разговора о России, когда из-за полуприкрытой двери одной из малых гостиных долетел голос, заставивший меня замереть на месте.

— … эта тварь посмела меня ударить. Она за всё ответит, слышишь? За всё. Она изменилась, осмелела… за ней явно кто-то стоит, и этот покровитель придал ей слишком много веса в собственных глазах.

Ответом был другой голос — ленивый, чуть тягучий, со скучающей интонацией, которая бывает у людей, привыкших наблюдать чужие истерики как забавное, но утомительное зрелище.

— Успокойтесь, Сандерс. Вы слышали, чью руку она занимала, входя в этот зал? Герцог Кларенс. Каково бы ни было мнение Его Величества о нём, в его жилах течёт королевская кровь, и вам с ним не потягаться.

— Мне нет дела до Кларенса, — прорычал Колин, и в его голосе клокотала такая ненависть, что, казалось, сам воздух в коридоре стал густым и удушливым. — Мне нужно, чтобы она оказалась в Бедламе. Когда её объявят лишенной рассудка, вся эта гнусная ложь, которой она кормит суды, обернётся пылью. Кто поверит безумной? Ни один судья, ни одна газета. Её слово не будет стоить и ломаного гроша.

Наступила недолгая пауза, прерываемая лишь мерным тиканьем часов где-то в глубине гостиной.

— Бедлам, — наконец произнёс собеседник, и в его тоне промелькнуло некое подобие интереса. — Весьма радикальное средство, Сандерс. Однако вам потребуются врачи, готовые подтвердить прискорбное состояние её ума, а услуги подобных специалистов стоят недёшево.

— Деньги найдутся, — отрезал Колин.

За нашими спинами послышался гул голосов и шаги — кто-то шел по коридору в нашу сторону. Мы с леди Уилкс, не сговариваясь, быстро двинулись прочь от двери, приняв вид двух дам, поглощенных легкой прогулкой по анфиладе.

Только когда мы вошли в огромную обеденную залу, и на нас обрушился звон серебра о фарфор и многоголосый гул сотен голосов, леди Уилкс остановилась, повернулась ко мне и посмотрела на меня с сочувствием, но без тени жалости, и я была ей за это благодарна — жалость сейчас сломала бы меня вернее любого удара.

Я же молчала, глядя на то, как лакеи в напудренных париках бесшумно маневрируют между гостями. Колин не отступит. У него слишком много свободного времени и слишком много желчи. А теперь, когда за его спиной маячит фигура вроде Ярмута, у него появилось и слишком много возможностей.

До этого вечера я медлила, ведя сложную партию с лордом Бентли. Наше соглашение было предельно сухим: он использует свой политический вес, чтобы ускорить прохождение билля о моем разводе через Парламент, а я вручаю ему оригинал документа, доказывающего, что Сандерсы полвека незаконно владели землей его семьи.

Но теперь ждать стало смертельно опасно, а значит, завтра утром я отдам Бентли оригинал. Без всяких условий и оговорок. Пусть подает иск. Пусть Колин узнает, что право владения Лонг-Эйкр возвращается к законному владельцу, а вместе с ним и счет за полвека упущенной выгоды. Колину придется срочно искать адвокатов, а не врачей. Человек, задолжавший половине Лондона и теряющий остатки состояния, быстро забывает о планах на жену — ему бы самому не оказаться в долговой яме.

Глава 21

Леди Уилкс крепко держала меня под локоть, ведя сквозь поток гостей, устремившихся к своим столам.

— Ваш муж совершенно спятил, — проговорила она сквозь зубы, не переставая улыбаться встречным знакомым. — Бедлам, подумать только. Впрочем, теперь мне понятно, почему графиня Уэстморленд так забеспокоилась, отправив лорда Гренвиля найти вас и привести к ней, когда увидела, что Колин покинул карточный стол.

— Графиня? — переспросила я, невольно замедлив шаг.

— Именно. И правильно сделала, как видите. Дорогая, графиня непременно должна знать о том, что мы слышали. О заговоре с Ярмутом, о Бедламе. Если потребуется, я лично подтвержу каждое слово.

Я молча кивнула, чувствуя странную смесь благодарности и растерянности. Значит, графиня Уэстморленд была инициатором моего спасения. Та, которая пару часов назад отчитала меня за неподобающее знакомство с герцогом Кларенсом и предостерегала от «стремительных покровителей». Упрекнула за то, что я оказалась рядом с Гренвилем, и сама же его за мной послала. Весьма предусмотрительная женщина и весьма непоследовательная, если только не допустить, что непоследовательность эта была такой же просчитанной, как всё остальное, что делала графиня Уэстморленд.