Чтение онлайн

Он не спешит. Плавным движением стягивает одеяло к коленям, прихватывает низ больничной рубахи и тянет ее вверх. Стыдливый румянец опаляет щеки, когда перед глазами Арбатова предстают синяки на животе и ребрах.

Не знаю откуда, но я точно знаю, что он видит е этот момент не мое, покрывшееся мурашками тело, а гематомы, ссадины и повязки.

— Руслан.

— Тиши.ши... всё хорошо, Ариш... всё хорошо.

Озноб охватывает спину и не отпускает. От внутреннего напряжения потряхивает. А потом Сатана почти невесомо касается самого краешка особо пострадавшего участка тела, и я понимаю, что его руки дрожат.

РУСЛАН

Не помню, когда в последний раз так сильно приколбашивало и до одури тянуло смолить. Именно смолить, одну за одной, взатяг, чтобы кончик сигареты с шипением вспыхивал и плавился, а легкие наполнялись едким дымом и смолой.

Наверное, даже в армии, когда наша машина наехала на мину, и шансы выжить были, не сказать, чтобы велики, так не дрейфил, как в тот момент, когда ответил на звонок Арины.

Еще не слыша ни звука, нутром почувствовал, что нездоровая ерунда творится. А уж когда испуганное дыхание уловил, а следом не то всхлип, не то визг Осиповой, перемкнуло.

Кольнуло.

Ощутимо. Болезненно.

Закоротило так, что пошевелиться не мог.

Сидел.

Слушал.

Дышал или нет - не знаю. Только за грудной ломило. Невыносимо.

И стрелки часов так громко... тик... тик... тик.

Какие часы? Откуда? Да хрен знает. Вроде те, что на стене висят, почти бесшумные, но в тот момент я их слышал. Отчетливо, как и дыхание Арины.

Каждый шажок секундной стрелки, как игра в русскую рулетку.

Тик... её вдох.

Тик... её выдох.

Тик... её вдох.

Тик... ну давай же!

А на кону.

Девчонка, обычная девчонка, которая не особо много что в этой жизни видела. И в это время она, сидя в железной неуправляемой коробке, мчалась на встречу к старухе с косой. А единственной преградой на смертельном пути стоял он, ее идиот-муж Зотов.

Кажется, впервые я болел за то, чтобы у этого парня все получилось правильно.

Чтобы он одержал победу. Чтобы он выстоял и доказал, что настоящий мужик со стальным стержнем.

— Руслан, что там?

Вопрос Самкова услышал словно фоном, увидел, что друг подскочил с места и рванул ко мне... а ответить.

Сил хватило только чтобы включить громкую связь.

Я, адекватный мужик, скептик в сотом поколении, до усрачки боялся вымолвить хоть звук, чтобы не ляпнуть ничего под руку тому, кто в этот момент сидел за рулем. Это сейчас понимаю, что глупость. А тогда... я бы и в черта, и в дьявола, и в святую деву Марию поверил, если бы они могли им помочь.

Звонок Арины многое скорректировал. Заставил не то чтобы прозреть, но однозначно расставил приоритеты. Показал, что важное, а что так... наносное.

А еще я раз и навсегда уяснил для себя, какой звук самый страшный на свете.

Это не испуганный визг Осиповой.

Это не мат Зотова, не справляющегося с управлением.

Это не скрип сминаемого железа.

Это не глухой удар.

Это ТИШИНА.

Полная. Жуткая. Мертвая.

Она наступила за какофонией шумов.

И оглушила.

Такую сцену зачастую показывают в фильмах про войну Героя оглушает разорвавшимся поблизости снарядом. Он вертит головой, оглядывается, но ничего не слышит кроме пугающего монотонного свиста-гула на одной ноте.

Вот и я, как тот солдат, был полностью дезориентирован. Вроде сидел в собственном кабинете, а мысленно в машине. Вместе с ней.

— Спокойно, приятель, спокойно.

Только когда Миха перехватил мой кулак и заставил его разжать, чтобы стряхнуть осколки стекла, некогда бывшие стаканом с водой, смог сморгнуть пелену.

— Сейчас Эльзу позову, пусть перевяжет, — выдал друг уносясь в сторону приемной

— У тебя кровь шпарит.

Отмахнулся на автомате.

— Ерунда.

Медлить было нельзя, предстояло действовать. Четко, продуманно, оперативно. С холодной головой и без эмоций. Последние гарантированно являлись лишними.

Ия действовал.

Поднял на уши всех.

Короткий негромкий стук в дверь и появившаяся следом голова Сергея отвлекают от едких воспоминаний.

Моргаю несколько раз, оставляя прошлое прошлому, и сосредотачиваюсь на настоящем. Я в клинике. Вместе с Ариной. С ней всё в порядке.

— Руслан Германович, готовы результаты экспертизы. Вы просили сообщить, как только у нас будут данные, — тихим шепотом докладывает телохранитель Арины.

Да, я его оставил на месте после некоторых размышлений, хотя желание убрать с глаз долой, как и остальных провинившихся, было огромное.

Но Савин сам попросил дать ему второй шанс. Даже то, что пару раз словил от меня по почкам и по роже за херовую работу, стремление не отбило. Ходит теперь, красавец, сияет разбитой скулой под дверью Аринкиной палаты, зато смотрит в оба глаза и посторонних отгоняет, как цербер.

Такие тут тоже попадаются. Платная клиника, закрытая часть здания. Ан нет.

Репортеры же, как ужи, везде горазды проскочить в поисках сенсации. Но урок от охраны Зотова мои хлопцы усвоили четко. Белые халаты у них теперь на особом контроле.

— Сейчас выйду.

Бросаю взгляд в сторону кровати, где отдыхает Осипова, и поднимаюсь с дивана.

Вторые сутки тут. Врачи говорят, она в порядке. Небольшое сотрясение и ушибы. В ребрах даже трещин нет, отделалась легко.

Сам это понимаю, но потом вспоминаю бурые кровоподтеки на теле и в височной части черепа и скручивает за грудиной. в общем, пусть тут лежит под наблюдением, нечего домой спешить.

— Что с машиной? — интересуюсь, пожимая руку Виктору, своему начбезу, выходя в коридор.

Забираю у него пластиковую папку с результатами обследования убитого в хлам японца и пролистываю до слова «Заключение».

— Как мы и думали. Кто-то перерезал шланг. Но аккуратно. Делали так, чтобы казалось обычной поломкой.

— Отпечатки?

— Нет. Чисто. В перчатках работали.

— Что по лихачу на приоре? Ж"пой чую, что не просто так он их подрезал.

— Видео с камер наблюдения сняли. По всему чувак реально подставлялся. Он прямо от ворот клиники машину Арины Алексеевны вел. А на пустой трассе уже стал действовать.