Чтение онлайн

— Значит, конкретно ее заказывали.

— Так и есть. Рассчитывали организовать несчастный случай, но с летальным исходом. Женщина за рулем, экстремальная ситуация, сам понимаешь. Тут бы и машина с охраной вряд ли помогла, если бы началась паника.

— Единственное, что они не предусмотрели — это Зотова, — озвучиваю уже и так понятный факт.

Мурин просто кивает:

— Точняк.

— По всему выходит, что Ромашка, сам того не ведая, ее спас. Хоть где-то повел себя мужиком, думающим правильной головой, — цыкаю, потирая колючий подбородок. — Кстати, что там с ним?

— Операцию провели успешно, но состояние всё равно критическое. Серьезная черепно-мозговая травма. Он сейчас в коме. Врачи от прогнозов пока открещиваются.

— Ясно. Значит, ждать.

— Ага. Ты ж знаешь, у них на любой случай один ответ. Ждите. Ждите. Ждите, —Мурин кривит губы, будто собирается сплюнуть, но потом осмотревшись берет себя в руки.

Не любит он больнички. Ох, не любит. Хотя их никто не любит, уж если на то пошло.

— Я пока тут побуду, — киваю в сторону палаты Осиповой. — Уверен, сегодня она не усидит, рванет к Зотову, как проснется. Хочу сопроводить.

— В реанимацию же не пускают, — понимающе ухмыляется начбез.

— Всегда бывают исключения, — отзеркаливаю его оскал.

Тем более, только таким обещанием я вчера убедил Арину заснуть, а не скакать козой по больнице и не ждать под дверью окончания операции.

Когда этой деятельной язвочке что-то нужно, она танком напролом прет, отстаивая свое мнение. Куда только страх и чувство самосохранения девается — один черт знает.

— А не проще ли нам этого Зотова того...
– Виктор демонстративно почесывает большим пальцем шею. — Все равно ж ты девчонку уже не отпустишь. А тут вроде как.

— Нет, — отмахиваюсь от предложения. — Она к нему и сама не вернется. Зотов свой шанс просрал. Капитально.

— Уверен?

— В ней? Да.

— А в себе? — рискует здоровьем Мурин.

— Вить, вали уже работать. Тоже мне, мозгоправ выискался. Водилу с приоры ищите. Он уже сутки на свободе гуляет. Непорядок.

— РУС, не наглей. Парни и так без сна и отдыха шерстят город и область. Найдем и исполнителя, и заказчика. Слово даю.

В этом не сомневаюсь. Мур носом землю перероет, но найдет:

В палату возвращаюсь со стаканчиком кофе. Не сказать, чтобы он был вкусным, но пить можно. Это главное.

— А мне такой же можно? — хриплый голосок заставляет вскинуть взгляд.

Оказывается, Арина уже проснулась. Судя по помятому лицу, совсем недавно.

— Доброе утро, — добавляет негромко.

— Двенадцать уже. Для утра поздновато.

Ее смущение настолько вставляет что не сдерживаюсь и подкалываю, наслаждаясь румянцем.

Моргает. Дергается, чтобы проверить время. Вспоминает, что телефона нет, разбился, замирает.

— Держи, — протягиваю свой напиток и, затаив дыхание, как притаившийся в засаде охотник, наблюдаю, что будет делать жертва.

Возьмет или нет?

Как долбанный тест на совместимость. Очередной за*б в моей голове. Никак иначе.

— Спасибо, — забирает, пригубляет, но тут же спохватывается, — а как же ты?

— Мне сейчас парни новый сделают. Пей, — успокаиваю ее.

Не знаю, улавливает ли она то, как ко мне обращается. Я моментально. Однако, оскал сдерживаю. Не хочу пугать и акцентировать внимание.

Но вот такой ее шажок навстречу, пусть неосознанный, впитываю и кайфую.

Мне заходит.

Она вся, сонная, взъерошенная, пугливая, заходит.

Врут те, кто говорит, что мы, мужики, делим баб на блондинок, брюнеток и рыжих.

Полная туфта. Фуфло.

Всё намного проще.

Есть давалки. Те, кто за деньги и брюлики легко раздвинет ноги. И есть девушки. Те, кто за один намек на подобное врежет по роже, даже если предложивший «отдохнуть» мужик будет на две головы выше и раза в три шире в плечах. На этом всё.

Арина как раз из последних.

Охренительная девушка с железобетонными принципами.

Я заметил ее, когда вернулся в Россию после полугодового отсутствия. Знающие люди, естественно, заранее донесли, что Зотов женился. И как ни странно, не на Измайловой, а на какой-то непонятно откуда взявшейся приезжей девчонке. Ну, женился и женился. Мне не особо было интересно. Так, принял к сведению и забыл.

До поры до времени.

Пока на одном из вечеров, как обычно скучных и чванливых, не вышел на балкон чтобы покурить, и не застал занимательное шоу, происходящее прямо под носом сынок Миронова, вымахавший под два метра и из-за стероидов раздавшийся в плечах, как горилла, приставал к какой-то девахе. Наступал на нее, протягивая лапы, мурлыкал комплименты и откровенно соблазнял бабками отца, что они непременно «хорошо проведут время наедине».

Честно, был уверен, что вечер у парня реально окажется жарким.

Почему нет? Молодой, смазливый, богатый. Девяносто процентов свободных телок вцепились бы в заманчивое предложение руками и ногами, да и не свободные, думаю, не отказались бы рискнуть.

Та мелкая рыжая кнопка поступила иначе.

Стоило Миронову коснуться ее задницы и прижать к себе ближе, самодовольно облизнуться на пышную грудь, как она мило улыбнулась, а потом, судя по болезненному воплю мальца, со всей радости зарядила ему по я*цам, а после еще и по роже сумкой двинула.

Удивила на раз. Но даже не столько отчаянно смелым поступком, как тем, что не сбежала после этого. Стояла и, как училка, выговаривала амбалу в два раза выше ее, что девочек обижать нельзя. И в мире не все покупается и продается по щелчку пальцев.

Кстати, то же самое, она и мне вещала совсем недавно, гордо задирая носик.

Чуть позже, увидев ее в компании Зотова, выяснил, кто она есть. Реально завис, поняв, что Ромашка сумел отыскать в жены драгоценный камушек, а не стекляшку, к которым всегда питал слабость.

С того вечера сам не заметил, как стал за Осиповой приглядывать. Ненавязчиво, но с интересом. Потому что она выбивалась из общей массы. Не глупыми поступками, а естественностью и незыблемыми жизненными принципами, через которые большинство из нас легко переступает.

— Я бы хотела проведать Романа. Можно? — Арина отставляет пустой стаканчик на прикроватную тумбу и смотрит прямо на меня.

Умная девочка. Очень умная, тем и подкупает:

Она будто нутром чувствует, когда можно идти в лобовую атаку и требовать, а когда стоит быть мягкой и гибкой. Брать не дерзостью и гонором, а послушанием.