Чтение онлайн

— Воздержание, Арина, не приносит пользы.

Господи! Спаси и сохрани меня, грешную!

Единственное, что приходит в голову — плавненько сменить тему, и аккуратненько подвести «любовника» к мысли, что отпустить меня к больному ребенку всё-таки стоит.

— Руслан Германович, а у вас дети есть? — спрашиваю, смущаясь и запинаясь.

По ехидному хмыканью догадываюсь — плавненько и аккуратненько виделось только в мечтах. В реальности вышло топорно и со звоном, как у слона, заглянувшего в посудную лавку.

— Есть. Двое.

Не знаю, что удивляет больше: то, что он всё же отвечает на вопрос, или то, что содержит его ответ.

Между тем, Арбатов продолжает.

— Максу девятнадцать, Зосе пять.

— О-о-о, здорово, — выдаю искренне.

Вот бывает такое, что достаточно одной интонации, перелива голоса, чтобы понять: для мужика дети — не просто отметка в паспорте, а гордость и любовь.

Непробиваемый Руслан Германович своих отпрысков обожает.

И это подкупает, но.

— Девятнадцать? А вам тогда…

— Тридцать шесть, — усмехается и глядит выжидающе. — Только не строй никаких логических цепочек в своей умненькой головке. Я в разводе десять лет.

— Да я и не.

Стыд заполняет все чакры под завязку, потому что оно помимо воли думается и считается.

Какие щеки? У меня уши и шея пылают, хоть лед прикладывай.

— Если интересно, могу про личную жизнь рассказать, — вкрадчиво-убаюкивающий тон окончательно пригвождает к месту.

— Спасибо. Н-не надо.

`Отвожу взгляд, изучая собственные колени.

Хочется провалиться сквозь землю. Неловко до ужаса.

— А что предпочитаю на завтрак, интересует? — смеется в открытую.

— Спасибо, нет.

Вот это я — молодец, хотела аккуратненько поговорить. В итоге ковырнула в личном так ковырнула.

Понятное дело, Арбатов мне сам это позволил. Иначе фиг бы я хоть слово из него вытянула. И всё равно неудобно.

— Ладно, Арина, — еще минуту назад веселый голос становится сухим и деловым. —Поезжай к своей подопечной, раз так рвешься. Только будь аккуратна. Смотри чтобы Сергей был везде рядом.

Больше ни слова не говоря, Сатана покидает гостиную, а через минуту слышится хлопок закрывшейся входной двери.

Вот и понимай его как хочешь. Не то разозлился, не то просто пошел на встречу просьбе.

Впрочем, времени на раздумья себе не оставляю. Сайгаком несусь переодеваться, а после почти бегом вниз, к машине. Охрана, явно уже получившая распоряжения «сверху», кивает и трогается за мной следом.

Перед клиникой заезжаю всего в одно место — детский магазин. По совету продавца покупаю музыкальную игрушку, которую будет удобно держать в руках лежачему ребенку, и снова в путь.

Альбина встречает в фойе на первом этаже. Улыбается, потирает ладони и как-то немного нервно поглядывает в сторону Сергея.

Уверяю себя, что мне просто кажется. Выводы делать не спешу.

Пока идем к палате, стараюсь отвлечь женщину расспросами. Она охотно включается в беседу, рассказывает про девочку, про внимательность врачей и отзывчивость медсестер, описывает прекрасные условия пребывания в медучреждении, переключается на Стрельцову, заведующую детским домом, и ее помощь.

Говорит, не переставая, а перед нужной дверью притормаживает и обращается к Сергею:

— Простите, Катюшка сейчас не спит и может испугаться постороннего. По возможности, сильно к ней не приближайтесь.

Охранник соглашается и осматривает палату, стоя на пороге. Убедившись, что подозрительных лиц нет, застывает статуей в коридоре. А я прохожу внутрь.

Малышка действительно не спит. Заметив меня, сразу узнает. Улыбается, тянет ручки. От игрушки приходит в восторг.

Провожу с ней время, не глядя на часы, обсуждаю с Альбиной ход восстановительных процедур. А когда девочка засыпает не выдерживаю постоянных вздохов и нервных жестов и спрашиваю прямо:

— Что случилось? Я же вижу, что вы постоянно дергаетесь.

— Арина Алексеевна, простите, миленькая. Мы не могли ему отказать. Понимаем же, что без его итоговой подписи Катерине деньги бы не выделили, да и в будущей реабилитации многое от него зависит:

О, дальше можно не продолжать. О ком идет речь, становится кристально ясно, как и то, почему Зотов сегодня мне не звонил.

Он планировал встречу. Личную

По всему выходит, что та состоится.

— И где сейчас меня ждет Роман Сергеевич?

Злиться на Скворцову не вижу смысла. Не она, так кто-то другой все равно бы подобное провернул. Раз муж на это нацелился, то своего добьется. Зотов упорный.

— На первом этаже. В кафетерии.

Альбина заламывает руки, бледнеет, краснеет и прячет глаза, а потом, еще раз извинившись, выходит за дверь. Когда я следом за ней покидаю палату спящей Катюшки, первое, что отмечаю, Сергея в коридоре нет.

Его вообще нигде нет. И телефон его не отвечает.

Зато Зотов в кафе сидит. У столика возле окна. Заметив меня, уже не отводит немигающий взгляд. Смотрит жадно, будто вокруг никого больше нет. И в то же время с каким-то щемящим надрывом в серых радужках, словно по душе трещина прошлась.

А ведь она прошлась. Мы оба это знаем.

Разворотила трещина и его душу, и его жизнь.

Это по мне Измайловы катком проехались. А Ромку еще и за руль того катка посадили, без спроса сделали соучастником.

— Моя охрана где? — интересуюсь, приблизившись и сев за столик.

Голос звучит ровно, никакой паники или беспокойства я не ощущаю.

— С ними всё в порядке, не переживай. Просто я хотел, чтобы они не мешали.

Ну да, правильно. Захотел — приставил, захотел — убрал. Везёт мне на мужчин привыкших легко играть другими людьми.

Зотов

Арбатов

Измайлов где-то рядом.

— Что ты хотел, Рома? Я слушаю, говори, — откидываюсь на спинку стула и прошу у подошедшей официантки стакан воды. Точно такой же стоит и у мужа. Больше ничего.

Странное дело, но после диалогов с Сатаной, где каждая фраза — опасное скольжение по грани, с Зотовым мне легко. Нет давящей ауры, нет эмоциональных качелей.

Правда удивляет он так, что земля из-под ног уходит.

— Ариш, нам нужно развестись. Срочно. Желательно прямо сегодня.