Чтение онлайн

— В секрете...
– повторяю вслед за ним.

Мы смотрим друг другу в глаза, и никто не спешит прервать контакт. Но при этом мой мозг не перестает анализировать ситуацию и подкидывать идеи: зачем оно Ивану надо?

— Что ты задумал, Ваня? — нарушаю тишину первой.

Неосознанно подаюсь вперед и накрываю его сжатую в кулак руку своей Беспокойство настигает, как неожиданно обрушившаяся на берег огромная волна.

— Ты понимаешь, что Шаталов — очень опасный человек? — шепчу, надеясь его вразумить. — Безумно опасный, Вань. Не надо. Не связывайся с ним. Не рискуй.

Я давно перестала бояться за себя. Потому что поняла одну простую вещь: если бы Лев Семенович хотел меня уничтожить, давно это сделал. Сил, средств и возможностей у него хватило бы с лихвой.

Да что там? Я бы тупо не пережила аварию.

А раз пока жива и дееспособна, значит нужна ему именно такой: живой и дееспособной. Владелицей крупной доли акций «Эталон-М», собственноручно подписывающей документы.

И вывод тут логичный — с завещанием отца, которое Шаталов очень ловко куда-то запрятал за время, пока я лежала в больнице, не все так просто. В нем явно прописаны какие-то особые условия, на которые даже Левушка-ирод-Семенович не в силах повлиять.

И именно они позволяют мне жить.

Мне позволяют.

А что будет с Тихомировым, если какие-то его махинации Шаталову-старшему придутся не по душе? Сказать сложно. Представить страшно. Бездушный гад способен на все. В этом у меня нет сомнений.

— Вань, пожалуйста, не надо. Брось эту опасную идею, — отовариваю, сама не понимая от чего.

Но почему-то чувствую, что в любом случае будет опасно.

— Даша... Даша, тише, не волнуйся, — теперь уже Тихомиров перехватывает мою ладонь и гладит в попытке успокоить. — Все будет в порядке. Я со всем справлюсь.

— С чем - всем? — цепляюсь к словам

Получаю в ответ тишину и хмурюсь, вглядываясь в его непроницаемое лицо.

— Он - монстр, Вань, понимаешь? Я даже думаю, что это он.

Захлопываю рот, зажмуриваюсь и трясу головой. Нет, это уже слишком. Да и нет у меня никаких доказательств.

— Ты думаешь, он виноват в аварии, в которую ты попала вместе с родителями? —озвучивает мужчина то, что я не смогла озвучить, но давно ношу внутри себя.

— Что? Откуда? Ты что-то знаешь? — забывая про кофе, пирожное и то, что в кафе есть посторонние, подаюсь вперед и полностью сосредотачиваюсь на своем собеседнике.

— Наверняка не знаю, Даш, но выясню этот вопрос обязательно, — говорит он серьезно, не оставляя во мне ни капли сомнений, что таки будет.

— Выяснишь_. то есть, ты хочешь мне помочь?

— Да.

— Но почему? — внутри от эмоций все переворачивается.

Уже очень давно никто для меня не делал ничего хорошего.

— Потому что мы с тобой связаны, — произносит он уверенно, — связаны намного больше, чем ты можешь себе представить. Только не спрашивай подробностей.

Сейчас я их тебе озвучить не смогу. Ради твоей же безопасности.

Связаны? Каким образом?

Ничего не понимаю.

А Иван все продолжает.

— Даша, я даю слово, что помогу тебе всем, чем могу. Но для этого ты должна мне помочь. Довериться. Вот так, вслепую. Без ответных откровений, пока все не закончится. Или пока я не буду уверен, что эта информация не причинит тебе вреда. Подумай, готова ли к такому шагу? Я не буду тебя торопить.

Чувствую себя рыбой после взрыва. Оглушенной и дезориентированной.

Бестолково открывающей и закрывающей рот. Но голова уже принимается анализировать.

Иван просит раскрыть душу в обмен на тишину.

А что я? Пойду навстречу человеку, которому несмотря на годы разлуки сердце по-прежнему верит. Пусть наивно. Пусть глупо. Но верит.

Я верю.

Да, пойду.

И потом... разве я что-то потеряю, рассказав?

Вряд ли.

Даже если он не сможет помочь, он уже сделает для меня много, просто выслушав.

Ведь все эти годы рядом не было никого, с кем я могла бы поделиться пережитым.

Наболевшим. Волнующим. Кто пусть молча, но просто выслушал бы меня, позволив облечь боль в слова и тем самым облегчить душу.

— Я подумала, Ваня. И согласна на твои условия. Расскажу, все что спросишь, и не стану требовать ответных откровений, пока ты сам не захочешь мне их дать, —озвучиваю все, к чему прихожу. Делаю глубокий вдох, медленный выдох облизываю пересохшие губы и заканчиваю тем, что считаю основополагающим. — Я тебе верю.

22.

ДАРЬЯ

— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? — интересуется Тихомиров, единолично расплачиваясь в кафе по счету.

Мне хватает одного его взгляда, чтобы на полуслове оборвать инициативу поделить расходы пополам.

Нет, так нет. Качать права из-за этого точно не стану.

В число ярых феминисток я не вхожу. И то, что мой обед оплатит мужчина, не сделает солнечный день вдруг ненастным, а меня ущербной слабачкой в собственных глазах.

Ни за что.

— Положительно смотрю. С удовольствием прогуляюсь, — не собираюсь отказываться от интересного предложения.

Да и почему, собственно, должна?

Погода отличная. Времени навалом. Спешить некуда. Меня никто нигде не ждет. И компания... компания мне тоже определенно нравится.

С Иваном не нужно пытаться держать себя в рамках, следить за каждым словом, жестом, мимикой. Не требуется казаться лучше, чем я есть на самом деле, чтобы произвести благоприятное впечатление. Можно запросто оставаться самой собой и при этом не чувствовать какую-то неполноценность.

С ним хорошо. С ним комфортно.

Естественно, не как в домашних тапочках. Забыть о том, что я женщина, этот мужчина фиг позволит:

Чего только стоят его взгляды. Внимательные, пронзительные, острые. Я себя опять восемнадцатилетней краснощекой девчонкой ощущаю.

А парфюм? Афродизиаки отдыхают. Терпкий, будоражащий и навевающий слишком откровенные мысли, как можно почувствовать его глубже.

— Отлично, — обнажает белые зубы Иван, услышав мой ответ:

Улыбка смягчает строгие черты его лица и делает моложе... и притягательнее.

«Ша, Дашка! Да сколько можно?!» — одергиваю себя, чтобы перестать пялиться, и указываю мужчине в сторону озера.