Чтение онлайн

Я не одна.

Прихожу в себя тяжело. Меня как будто включают Раз! И появляются звуки чувства, ощущения. Неприятные до жути. Больно дышать, живот горит, пошевелиться невозможно... или страшно.

А вокруг голоса. Чужие. Они говорят, говорят, говорят. Ненужный шум. Неважный. А я пытаюсь уловить свой голос. Один-единственный, который мне нужен. Тот, за который цеплялась изо всех сил.

Будет он. И со мной все станет в порядке.

Но его нет. И от этого страшно.

Хочу его позвать, очень сильно. Но даже не могу пошевелить губами. Все, на что я способна — это плакать и чувствовать, как горячие слезы скатываются по щекам.

Неужели снова одна?

— Даша, что такое? Помогите ей! Обезболивающее вколите! Вы врачи или кто? —тихий рык, а меня мощнейшим откатом накрывает.

Иван.

Здесь! Рядом!

Не ушел.

И слезы уже от радости текут. И собственный голос прорезается, отказываясь от дополнительной порции обезболивающего. И в руки себя я беру, чтобы его успокоить.

А позже узнаю, что мне удалили аппендицит. Операция прошла хорошо. Через три-пять дней отпустят домой.

И да, отпускают. Через пять дней, как обещают. А за эти самые пять дней я в очередной раз узнаю, кому дорога. А кому так, по боку.

В больнице меня навещает только Иван. Ежедневно и не по разу. Чета Рихтеров.

Олеся.

АХ да, еще свекровь звонит. Но не чтобы поинтересоваться самочувствием, это ей ни к чему. А чтобы поставить в известность, что Оле вдруг стало плохо, и Ярослав повез ее к морю отдохнуть на пару недель.

— Не звони мужу и не срывай его по глупости, — дает она наставления. — Тем более что тебя скоро выпишут. А они и возвращаться дольше будут, и толком не отдохнут.

Да и чем тебе Ярик поможет, он же не врач?!

Хочется смеяться, но слишком больно.

Зато съязвить удается.

— Спасибо за ваше беспокойство, Клавдия Игоревна. Век не забуду, — кидаю в ответ и, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие, блокирую телефон на все пять дней.

Да пошли эти Шаталовы куда подальше.

28.

ИВАН

Держи своих друзей близко, врагов еще ближе.

Когда-то давно Макиавелли сказал очень правильную фразу. Правильную и мудрую.

ЕЮ же во много руководствовался Шаталов-старший, постепенно находя компромат на всех, от кого мог так или иначе зависеть, строя империю, создавая собственный бизнес на пепелище разрушенных чужих

Этот скот никогда ничем не гнушался, уверенно топая вперед по головам, по костям.

Без стыда и совести.

С бездушной усмешкой на тонких губах и ледяным взглядом.

С полной уверенностью, что у него всё схвачено, нужные рты надежно прикрыты, а ненасытные глотки заткнуты или, в конечном итоге, прикормлены.

И в общем-то неплохо справлялся, стравливая одних с другими, подтасовывая факты, манипулируя, обманывая и играя судьбами, пока наивно не решил, что он бессмертен, непобедим и всесилен. Что его хитрая жопа круче всех.

‘Самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

Самоуверенность и наивное представление, что дети уничтоженных его руками конкурентов не захотят во всем разбираться, предпочтя сохранить оставшиеся крохи наследства. Что не кинутся докапываться до истины и вершить собственный суд.

Не захотят или не смогут если желание все же появится, потому что тылы он прикрыл неплохо.

Неплохо, но все же неидеально.

Я нашел зацепку еще пять лет назад. Одну маленькую едва заметную нестыковку, напрочь ломающую ясную, как день, картину, что в смерти моего отца повинен один конкретный человек — Андрей Вукалов. И ее не отпустил.

Спрятал внутри себя до поры до времени и стал целенаправленно действовать.

Начал с того, что, сцепив зубы, усмирил злость, подавил желание запальчиво кинуть в лицо обвинения истинному убийце и ушел в тень.

Исчез со всех радаров, как того от меня требовали обстоятельства. Осел в Германии, на время забыв о родине. Затихарился, собрался с силами и принялся планомерно, но максимально быстро восстанавливать утраченное — поднимать с коленей потопленное семейное дело и попутно строить планы.

Именно планы — воздать по заслугам всем по-настоящему причастным к развалу семьи и бизнеса Тихомировых — были тем самым нескончаемым топливом, которое давало силы и гнало меня вперед, заставляло не жалеть себя и рисковать, требовало маневрировать на грани фола и не останавливаться.

Не останавливаться ни за что и ни при каких обстоятельствах.

И я действовал.

Еще три года назад, заметно выправившись, я потихоньку начал оживлять связи с теми, кто был предан моему отцу до последнего в родной стране. Кто пытался ему помочь и протягивал руку помощи в дико сложный период.

Как ни удивительно, ими оказались несколько бизнесменов средней руки и, что особо показательно, обычные рядовые исполнители.

Не олигархи, не воротилы. Обычные люди, имеющие свой кодекс чести.

Со мной они тоже пошли на контакт и, думаю, спустя время не пожалели, получив возможность трудиться и иметь за это неплохой дополнительный доход.

Я же в свою очередь получил глаза, уши и грамотные мозги. Не в верхушке власти концерна «Эталон-М» среди ядовитых пауков, но там, где идет не менее важный процесс — само строительство. С косяками, недоработками, порой, согласованиями на коленке и задним числом.

Наивен тот, кто полагает, что мелкие звенья в большой цепи мало что могут. Одно-два - еще может быть. Но когда они потихоньку сбиваются вместе, работают слаженно и четко... — результат очевиден.

Находясь в более чем полутора тысячах километров от Шаталова, уже спустя год сотрудничества с людьми на местах я неплохо научился определять курс, которым движется мерзавец. Чего хочет достичь, кого слегка прижать, кого слить полностью, кого поглотить или раздавить, а кого подставить, хитро подтасовывая факты.

Я вел отдаленную слежку, ни во что не вмешиваясь до, а после просчитывая варианты, как тот или иной загнанный под каблук хитрого паука несчастный сможет быть мне полезен, и потихоньку расширял агентуру.