Чтение онлайн

– Но почему Сфасчиамонти не боится, что черретанам это рано или поздно надоест и они его убьют?

– Убьют его? Об этом не может быть и речи. Мертвый сбир – огромная проблема. Но вот если его подкупить, то все решается очень быстро и просто. Если его устранить, то еще неизвестно, кого поставят вместо него. А вдруг это будет какой-нибудь принципиальный человек, который не станет брать у черретанов деньги?

– А когда вы убедились во всем окончательно?

– После вашей попытки проникнуть в сферу в соборе Святого Петра мои подозрения возросли, но сегодня вечером я получил окончательное подтверждение своей догадки. Откуда, как ты думаешь, черретаны узнали, что Рыжий их сдал, как сказал Джеронимо?

– Сфасчиамонти, – проговорил я надтреснутым голосом.

Так значит, стражник помогал нам в расследовании, оказывая небольшие услуги, только для того, чтобы контролировать ход событий и сбить нас с толку, с горечью подумал я.

– Самое интересное, что мне пришлось ему заплатить за помощь. Получается, деньги шли к нему с двух сторон: и от меня, и от черретанов, – сказал Атто, язвительно улыбаясь.

А это вы придумали насчет фейерверка?

Я решил устроить его только в крайнем случае, чтобы вызвать переполох и воспользоваться всеобщей паникой. Идея твоего господина Спады завершить празднество пиротехническим представлением спасла нам жизнь. Ты только в последний момент узнал о том, что произойдет в амфитеатре. Понимаешь, я не имел права рисковать. Ведь ты мог проговориться Сфасчиамонти.

Я почувствовал, что краснею. Несмотря на свою благосклонность ко мне и дружбу, Атто в решающие моменты воспринимал меня, как простофилю, которому ни в коем случае нельзя доверять важные секреты. Тут уже ничего не поделаешь, подумал я. Шпион всегда остается шпионом. Он одинок и относится с недоверием даже к своим друзьям.

– Но почему вы взяли его сегодня ночью с собой?

– Чтобы проконтролировать. Он думал проследить за нами но все вышло наоборот. Угонио по моему указанию запретил Сфасчиамонти идти с нами в амфитеатр. Так он не сумел помешать нашим планам. Естественно, сбир ничего не мог возразить, в противном случае он вызвал бы массу подозрений, ведь, в конце концов, я плачу ему за то, чтобы он выполнял мои распоряжения. Возможно сбир и попытался бы тайно проникнуть в амфитеатр, чтобы выдать нас, но вот только он не знает, где тайный ход.

Я смотрел в пустоту перед собой. Этого просто не могло быть! Неужели я настолько не разбираюсь в людях? Неужели Сфасчиамонти и правда такой подлый и злой? Я вспомнил, как впервые повстречался с этим грубоватым, но смелым стражником, вспомнил, как он жалел, что не может убедить губернатора возбудить дело против тайной организации черретанов. Вспоминал этого сбира, которого могло отвлечь от работы только одно: визиты к матери…

– Кстати, – сказал Атто, словно прочитав мои мысли, – я поручил Бюва в перерыве между работой в библиотеке посетить священника в том квартале, где живет Сфасчиамонти, и порасспросить его немного. Знаешь, он обнаружил кое-что действительно интересное.

– Что?

– Мать Сфасчиамонти умерла шестнадцать лет назад.

Я молчал, опечаленный своей наивностью. А ведь Атто понял, что Сфасчиамонти нас предал, по собственным наблюдениям и информации, которая большей частью поступала от меня. Но вот я эту информацию логически сопоставить не сумел.

– Одного не понимаю, – вскинулся я. – Почему вы раньше его не разоблачили?

– Это один из самых глупых вопросов, которые ты мне когда-либо задавал. Подумай о Телемахе.

– Снова он? – раздраженно воскликнул я. – Я уже понял, что история Телемаха навела вас на идею отвлечь черретанов фейерверком. Но я, честно говоря, не понимаю…

– Гомер описывает Телемаха как умного, образованного и сильного человека, – перебил меня Атто. – Он хвалит его в каждом стихе. Но что говорит о нем Эвмей, свинопас, который так его любил? Он утверждает, что один из богов помутил ему рассудок. А его собственная мать, столь верная мужу Пенелопа? Она кричит о том, что Телемах лишился и разума, и духа. И это говорят те, которые любят его больше всего, делая такой вывод из его поступков. Они не разглядели тончайшей мудрости и осторожности его, казалось бы, неразумных действий. А знаешь почему?

– Он делает вид, что он сошел с ума, чтобы женихи, оккупировавшие дворец Одиссея, ничего не заподозрили, – ответил я. – Но еще раз повторяю, я не понимаю, что…

– Подожди и послушай меня. Телемах скрывал свою хитрость под маской безумия, чтобы заманить женихов в смертельную ловушку с луком Одиссея. Он сам говорил о том, что Зевс лишил его рассудка, а он радуется и смеется, глупый мальчишка. Чтобы спровоцировать своих жертв, Телемах попытался сам завладеть луком, с которым мог управиться только его отец. И продолжал свой спектакль до того момента, как Одиссей взял лук и победил всех женихов.

– Я понимаю, – наконец-то сказал я. – Выдавали Сфасчиамонти понять, что доверяете ему, до того момента, пока у нас не появилось преимущество.

– Именно так. Если бы я разоблачил его раньше, мы никогда ничего не узнали бы от Рыжего, не добрались бы до Угонио, и так далее.

Вы очень умело все провернули: вам удалось пригреть змею на груди так, чтобы она вас не укусила, – с изумлением протянул я, не думая в тот момент, что аббат беспечно послал меня с предателем на задание.

– Кроме того, – иронически подметил Атто, – было очень трудно избавиться от Сфасчиамонти раньше. В конце концов, не мог же я во время празднества на вилле Спада всадить ем добрую порцию дроби в задницу!

Мы ехали в первых лучах утренней зари. Усталость давила на веки, но слишком много вопросов терзали мой разум.

– Синьор Атто, – спросил я, – почему вы ругались, когда глава черретанов сказал, что книга принадлежит иностранному священнику, который хотел найти их тайный язык?

– Ну наконец-то ты задал мне правильный вопрос. В этом-то вся проблема.

– Но почему?

Это была проблема неправильной постановки цели. Если ставятся неправильные цели, объяснил Атто, то ничего хорошего не получится.

Первой неправильной целью был кардинал Албани. Теперь мы знали, что он никак не связан с кражей манускрипта Атто.

Второй неправильной целью был Ламберг. Мы думали, что посол императора стоял за этой кражей, потому что нуждался в достоверном анализе и данных, приведенных Атто в этой книге, написанной для «короля-солнце». Еще одна ошибка.

– Ламберг – очень набожный, верующий человек. Вместо того чтобы быть послом, ему надо было бы жить придворной жизнью в Вене, наслаждаться олениной и штруделями, как все его соотечественники, и заботиться о мирных австрийских землях своего лена. Он тоже не связан с кражей моего трактата.

– Но почему вы так в этом уверены?

– Я так уверен потому, что никто не заказывал черретанам моей книги. Она нужна была им самим.

– Самим? Зачем?

– Помнишь, что сказал Угонио, когда мы были возле терм Агриппины? Он буркнул, что черретаны нервничают, поскольку кто-то украл у них новый тайный язык. Это подтвердил и Джеронимо, тот черретан, которого сегодня допрашивал Сфасчиамонти. Тогда словаУгонио показались мне бессмысленными, но все равно не шли из головы. Новый язык. Мы знаем, что у черретанов есть тайный язык, арго, или как он там называется. Мы знаем, что это намного более серьезная штука, чем та просто-таки смешная феня, которую ты слышал, падая с террасы на Камподи Фиоре.