Чтение онлайн

Мы знали, что Угонио был родом из столицы империи и поэтому с такими странностями говорил на итальянском. Но мы и представить себе не могли, чтобы черретаны так ожесточенно его преследовали, что он вынужден теперь возвращаться на родину.

– Как бы то ни было, я могу предположить, что после этого святого года у тебя не будет проблем со средствами, чтобы вернуться на родину, – заметил Атто.

Угонио не смог скрыть довольную ухмылку.

– Чтобы казаться все же целителем, а не лжецом, нижайше прошу позволить отметить, что празднования по случаю святого года были весьма удовлетворительны и богаты. Я вынужден буду сокрыться в преотдаленнейшей и упокоительнейшей резиденции и попытаться не вызывать к себе интереса сбродоищ.

Аббат Мелани, этот гений цинизма, кажется, даже проникся к нему милосердием.

– А разве ты не можешь на время уехать в Неаполь, который находится всего в нескольких часах езды отсюда, а потом, когда все уляжется, возвратиться обратно?

– Черретаны неумолимы, убивательны и очень злодолгопамятны, – возразил Угонио, подходя к окну, через которое он, вероятно, и влез в комнату. – По счастью моему высочайшему, им удалось овладеть тем, что они столь жадно вожделели.

Он указал на трактат, который Атто наконец-то мог называть своим, и исчез.

Я не знал, увижу ли его еще когда-нибудь. В этот момент я обратил внимание на то, что переплет книги разорван, и вспомнил, что видел в амфитеатре, как книгу рвали, в то время как Угонио пытался убежать от преследователей.

Черретаны добились своего: новые правила тайного языка остались в их руках.

На следующий день аббат Мелани позвал меня в свои покои. Я поспал всего несколько часов, ведь большую часть времени меня одолевали воспоминания о событиях в Албано, о приезде мадам коннетабль, о нервном срыве аббата и об истории печальной старости его величества короля Людовика XIV, который так и не сумел забыть свою Марию. Но в первую очередь меня одолевали воспоминания о тетракионе. Я думал долго. Очень долго.

Секретарь Атто принес мне великолепный костюм и пару начищенных до блеска туфель. В конце пребывания на вилле Спада аббат наконец-то реализовал свое изначальное желание нарядить меня в новую одежду. Я знал, почему он это сделал, а вернее, для кого.

Я вымылся, переоделся и тщательно расчесал волосы, а затем связал их красивой лентой из синего льна, которая прилагалась к костюму.

Когда я вышел из дома, меня заметила Клоридия и изумилась:

– О Господи, вот это роскошь! Твой аббат действительно очень великодушен. Надеюсь, что теперь он наконец-то не поскупится на приданое для наших малышек.

– Сегодня мы пойдем к нотариусу, – сообщил я.

– Ну наконец-то. Мне кажется, эти деньги достались тебе нелегким трудом.

Когда я пришел к Атто, ничто в его поведении не свидетельствовало о чудовищных перипетиях, которые нам пришлось пережить прошлой ночью. Им снова владело то состояние искусственного нервозного покоя, что и вчера вечером. С одним-единственным исключением: он наконец-то оделся. К моему изумлению, на нем были фиолетовая льняная сутана и аббатская шапочка. В такой одежде я впервые увидел его семнадцать лет назад, и в такой одежде он возник передо мной на вилле Спада совсем недавно. Одеяние его было чистым и отутюженным, но оно вышло из моды и напоминало о давно прошедших временах.

Ну и правильно, подумал я. В конце концов, его ожидала встреча с прошлым. Я ощутил что-то вроде благодарности. Он решил пойти на встречу с мадам коннетабль в этой простой одежде, той самой, в какой он был, когда с ним познакомился я.

Единственным знаком его тщеславия были французские духи, заполнившие всю комнату слишком сильным запахом.

Атто сидел у письменного стола и запечатывал красную ленту, перевязывавшую свернутое письмо. Его старческие руки дрожали, и ему никак не удавалось запечатать письмо.

День был очень жарким и душным. Из окон долетало пение процессий. По улицам квартала Трастевере шли представители братств, которых созывала на собрание церковь карминской Божьей Матери.

Увидев меня, Мелани вздохнул. Виду него был очень уставший. Так всегда бывает, когда мы чувствуем, что не способны выполнить задание или оправдать ожидания, которые возлагает на нас кто-то другой. Мелани со мной даже не поздоровался.

– Сегодня утром я договорился о встрече. Мы должны быть там через полчаса, – лаконично обронил он.

– Где?

– В женском монастыре Кампо Марцио.

– А почему она не осталась здесь и не переночевала на вилле?

– Судя по тому, что она мне сообщила, ей это показалось нетактичным. Праздник закончился, и у кардинала Спады сейчас в голове совсем другое.

У входа нас ждала карета. Мы двинулись в путь, и Атто погрузился в созерцание виллы, остававшейся за нами.

Я знал, или, по крайней мере, подозревал, что творилось в этот момент у него в голове. Торжества закончились, заботы о черретанах остались в прошлом, и пора было возвращаться к будням. После встречи с мадам Атто вернется к своей личной борьбе: он хотел сыграть решающую роль в делах ближайшего конклава. В то же время ему мешала тоскливая мысль о том, что время утекало сквозь пальцы и сейчас сиденья в карете казались ему намного жестче, чем много десятков лет назад, когда он, еще молодой кастрат, рассчитывающий только на свои таланты и протекцию герцога Тосканы, жадно глядел на этот город из окна совсем другой кареты, – город, где он хотел сыграть свою роль на этом великом празднике музыки, политики, интриг, а может быть, однажды и славы.

Через несколько месяцев, когда начнется новый конклав, он узнает, хватило ли ему жизни на то, чтобы добиться этого. А вот через несколько минут он узнает, хватило ли ему всей жизни на то, чтобы забыть о своей великой любви.

Когда лошади скакали мимо «Корабля», Атто выглянул наружу и посмотрел вверх. Я знал, о чем он думает. О тетракионе.

Настало время поговорить об этом.

– А почему Капитор, говоря «два в одном», указывала на скипетр Нептуна, то есть на трезубец? – спросил я.

Аббат удивленно повернулся ко мне.

– К чему ты клонишь? – нахмурился он.

– Может быть, Капитор хотела сказать, что две эти фигуры объединены скипетром: два в одном.

– В каком это смысле? – По лицу Атто было видно, насколько раздражает его то, что он не может так быстро проследить за моими мыслями: в конце концов, он ведь не знал, что я уже тысячу раз со всех сторон обдумал эту дилемму.

– Вы помните, что сказала Клоридии горничная испанского посольства? Тетракион – наследник испанской короны. Вы сами рассказывали мне о том, что означает трезубец в руке Посейдона. Это корона Испании, которая властвует над океаном и двумя континентами. Может быть, Капитор хотела сказать именно это.

– Я все еще не понимаю.

– Короче говоря, – попытался подвести итог я, в то время как мои мысли рвались вперед и слова не поспевали за ними. – Я думаю, безумная имела в виду, что законными наследниками испанского трона являются близнецы. Близнецы, которых еще называют тетракионом. Это было предупреждение для Мазарини.

– Мазарини? – нетерпеливо вскричал Мелани с сомнением в голосе. – Да что с тобой такое, мальчик? Ты что, тоже сошел с ума?

Я продолжал, не обращая на него внимания.