Седина в бороду
Шрифт:
– Ты веришь в колдовство, Джон?
– Я верю в очарование, что почти то же самое.
– Но почему она подозревает тебя?
– Бог его знает!
– беззаботно ответил он.
– Если она действительно ведьма, то это, без сомнения, колдовство, черная магия и прочая...
– Нет, Джон, не смейся. Я чувствую, что там осталось зло, настоящее зло. Я чувствую, я знаю это!- Ева поежилась и оглянулась.
– А эти письмена, что она тебе показывала, лишь подтверждают - она ведьма.
– Конечно!
– кивнул он.
– Это ведьма из Эндора... О, я вижу весьма соблазнительный лесок!
– Он ткнул почесывателем и, в свою очередь, быстро оглянулся.
– Давай же пойдем туда, Джон, мне он тоже нравится.
– Ну, для лесной дриады это очень естественно, кроме того...
– Ой!
– вдруг воскликнула девушка и схватила сэра Мармадьюка за руку. За нами идет какой-то человек!
– Два человека, дитя мое.
– Зачем? Что они от нас хотят? Неужели пришли за тобой? Джон, надо бежать, скорее!
– Ни в коем случае!
– резко остановил ее сэр Мармадьюк.
– Веди себя совершенно естественно, не показывай, что заметила их.
– Почему они преследуют нас? Джон, они хотят причинить тебе зло. Я боюсь. Я сейчас потеряю сознание от страха!
– Не вздумай!
– процедил он сквозь зубы.
– Я... я не могу, Джон!
– выдохнула она.
– О Джон, я падаю...
– Ева!
– воскликнул он.
– Ева-Энн Эш! Я презираю трусов, держи же себя в руках! Не останавливайся и не оглядывайся!
– Может, нам все-таки лучше убежать?
– умоляюще спросила она.
– Нет, в этом пока нет никакой необходимости.
– Но эти люди...
– Они не будут нас долго преследовать, если ты станешь слушаться меня.
– Тогда пойдем быстрее, Джон.
– Нет. Они поймут, что мы их заметили, давай лучше поговорим.
– Но... О чем?
– О чем хочешь.
– Я трусиха, Джон?
– Ты все еще собираешься грохнуться в обморок или умчаться подобно зайцу?
– Нет, я не смею тебя ослушаться.
– Тогда я беру свои слова назад и во всеуслышание заявляю - Ева-Энн не трусиха!
– На самом-то деле я настоящая трусиха, Джон. Я так сильно боюсь этих людей. что убежала бы со всех ног, если бы не боялась тебя еще сильней.
– Дитя мое, неужели я так страшен?
– Был бы очень страшным, если бы не твои спокойствие и величественность, Джон. Нечеловеческие спокойствие и величественность.
– Нечеловеческие, Ева-Энн?
– Джон, ты не похож на обычных людей.
– По этому поводу можно лишь сказать, - откликнулся сэр Мармадьюк, беззаботно размахивая почесывателем, - что лучше слыть экстравагантным, чем быть таким, как все.
– Но я все же предпочла бы, чтобы ты был более обыкновенным, более похожим на тех, кого я знала прежде.
Наконец они добрались до леса, и теперь, укрывшись за деревьями, сэр Мармадьюк решил взглянуть на своих преследователей - двух весьма подозрительного вида субъектов.
– Что дальше, Джон?
– Отведи Горация подальше в лес и хорошо привяжи его. И чтобы ни звука!
– А ты?
– А я побеседую с этими господами.
Сэр Мармадьюк удобно расположился в зарослях у самой опушки леса, откуда мог наблюдать за приближением преследователей. Они были грубоваты на вид и плохо одеты. На том, что повыше, красовалась изъеденная молью старая меховая шапка, его напарник был пониже и покоренастей, недобрые глаза так и зыркали по сторонам. На опушке они остановились.
– Я ничего не слышу!
– сказал высокий.
– Как сквозь землю провалились!
– сквозь зубы процедил второй.
– Но они от нас не уйдут. Джимми клянется, что это он, а сто фунтов на дороге не валяются.
– Тогда хватит трепаться. Пошли!
– Пистолет у тебя?
– Угу.
Как только они ступили в тень деревьев, перед ними вырос решительного вида крестьянин, вооруженный какой-то штукой устрашающего вида с острым наконечником.
– Ну?
– осведомился крестьянин.
– Что вам угодно?
– Ничего, - коренастый отступил на шаг.
– Тогда проваливайте!
– Брось свою палку!
– проревел высокий и выставил маленький, но вполне настоящий пистолет.
– Брось палку, слышишь!
– Стреляй, Сол, стреляй же!
– закричал коренастый.
– Там ведь сказано "за мертвого или живого", стреляй...
– Сначала я сосчитаю до трех. Раз, два,...
Словно гибкая и стремительная пантера мелькнула перед глазами сэра Мармадьюка. Ева, выпрыгнув из-за его спины, повисла на руке, сжимавшей пистолет. Сэр Мармадьюк не медлил ни секунды. Почесыватель взметнулся и обрушился на изъеденную молью шапку. Выронив пистолет, человек рухнул на колени. Его спутник развернулся и пустился наутек, демонстрируя завидную прыть. За ним большими прыжками устремился необычный крестьянин. Почесыватель то и дело прогуливался по спине улепетывавшего что было мочи храбреца.
Вскоре слегка запыхавшийся сэр Мармадьюк вернулся к Еве-Энн и обнаружил, что девушка, бледная и растерянная, с пистолетом в руке склонилась на распростертым бандитом, издающим хриплые звуки.
– Джон, - прошептала Ева, - ты убил его?
– Куда там!- Сэр Мармадьюк тронул своего противника почесывателем. Подобных типов невероятно трудно отправить на тот свет. Просто этот негодяй на какое-то время потерял к нам интерес. Следует этим воспользоваться и удалиться...
– Посмотри, как он дышит!
– девушка не отрывала от поверженного человека тревожного взгляда.
– Ты так сильно его ударил, Джон.
– Ну, это второпях, дитя мое. Но человеческий череп, благодаря своей выпуклости, превосходным образом приспособлен для ударов палкой, дубинкой и прочими сходными орудиями, так что поумерь свою тревогу, дитя мое. Да вот, взгляни, наш соня просыпается!
Человек застонал, привстал на коленях, потрогал голову и грязно выругался. Но встретившись глазами с взглядом сэра Мармадьюка, немедленно начал жалобно хныкать, заметив же ужас в глазах девушки, принялся корчиться в смертных судорогах.
– О, мэм, о, благородная леди, как мне больно! Я умираю, мэм! А если я умру, что станет с моей старой матушкой, кто заплатит за мои похороны?!
– Ах, Джон, - сказала Ева, глядя на его искаженное страданием лицо человека, - что мы можем сделать для этого несчастного?
– Что мы можем сделать для него, дитя мое? Посторонись-ка, бессознательное состояние - самое для него подходящее.
Сэр Мармадьюк слегка взмахнул почесывателем, человек тут же вскочил на ноги, с опаской поглядывая на смертоносный инструмент. Сэр Мармадьюк опустил почесыватель и склонился к Еве-Энн: