Чтение онлайн

– Я тоже, Джон.

При этих словах он обернулся к ней, и взгляды их встретились. Она не отвела глаз, но все ее лицо, от нежной округлой шеи до чистого высокого лба внезапно залил жаркий румянец.

И в этот момент на сцене появился новый персонаж - кусты зашумели, и на поляне возник лохматый пес сомнительной наружности. Собака зарычала, обнажив клыки. Сэр Мармадьюк протянул руку за валявшимся неподалеку почесывателем, но Ева приподнялась на коленях и ласково позвала собаку. Та перестала рычать, насторожила ухо и внимательно посмотрела на девушку. Наконец, изучив ее с ног до головы, собака подошла к Еве и позволила ей погладить себя, продемонстрировав недюжинную сообразительность.

Листва зашумела снова, и показался человек - крепкого сложения, с квадратным подбородком и бычьей шеей, лицо его обезображивали многочисленные шрамы. Наметанный глаз нашего джентльмена мгновенно оценил пришельца. При виде незнакомцев человек остановился, затем, опираясь на дуло собственного ружья, подошел ближе, внимательно рассматривая джентльмена и девушку.

– Надеюсь, вам здесь удобно?
– осведомился он.

– Благодарю вас, очень!
– кивнул сэр Мармадьюк.

– Жаль.

– Отчего же?

– Оттого что это частная собственность, приятель. Предположим, я сейчас прикажу вам собираться.

– Да, - спокойно ответствовал сэр Мармадьюк, внимательно вглядываясь в лицо незнакомца.

– Что да?

– Предположим.

– Что предположим?

– Что вы прикажете мне "собираться".

– Ну, я это и имел в виду, приятель.

– И я тоже.

– О, Господи, ну и что дальше?

– Как что? Предположим, я соберусь.

– Эй, ваша молодая жена пичкает моего Твистера свежим хлебом! Поосторожнее с собакой, мэм, пес еще совсем молодой, может и укусить.

– Нет, - Ева улыбнулась, - твоя собака не сделает мне ничего плохого. Я люблю животных, и они отвечают мне тем же.

– И не удивительно, мэм, - Лесник вежливо приподнял свою шляпу.

– А теперь предположим, - сказал сэр Мармадьюк, продолжая внимательно изучать обезображенное лицо, - предположим, что мы пригласим хозяина Твистера выпить с нами чашечку превосходного кофе.

– Ну, тогда, приятель, я полагаю, скажу "спасибо".

– В таком случае вас от всей души приглашают. Присаживайтесь, Боб Боец.

– Что?
– человек вздрогнул. И тут с ним произошла удивительная метаморфоза. Мрачные глаза просветлели, лицо разгладилось, а сжатые губы вдруг раздвинулись в приветливой улыбке.

Он растроганно посмотрел на сэра Мармадьюка.

– Храни тебя Господь, друг мой, - голос его слегка дрогнул, - ты согрел мое сердце, вот что ты сделал. Никто не называл меня так уже десять или пятнадцать лет. Разрешите мне пожать вашу руку!

Сэр Мармадьюк вскочил и крепко пожал протянутую руку. Ева переводила удивленный взгляд с одного на другого.

– Поразительно, что вы узнали меня, приятель! Поразительно, что Боба вообще можно узнать после стольких лет! Храни вас Господь!

– Ева-Энн, - сэр Мармадьюк повернулся к девушке, - позволь представить тебе Боба Бойца, одного из самых храбрых и сильных людей, которые когда-либо выходили на ринг.

– В самом деле?
– спросила она с улыбкой.
– Но что такое ринг?

– Мэм, - объяснил старый боец, - ваш муж имеет в виду борьбу, мэм. Ринг - это борьба.

– А, так вы солдат?

– Храни вас Господь, мэм, нет! Я был кулачным бойцом, дрался за деньги.

– О!
– вскрикнула Ева.

– Я провел сорок шесть боев и только четыре раза проиграл: Джиму Бэлчеру, Бобу Грегсону, Джеку Барти и Нэту Беллу.

С этими словами Боб отложил ружье, опустился на траву и, прислонившись широкой спиной к дереву, дружелюбно взглянул сначала на девушку, затем на сэра Мармадьюка, после чего хлопнул себя по колену.

– Храни Господь всех нас!
– воскликнул он.
– Меня нечасто так встречают. В наши дни люди редко вспоминают о Бобе Бойце. А если это и случается, то обычно я стараюсь их не слушать. Дело в том, что я женат! Моя Марта все еще женщина в полном соку, несмотря на шестерых детей и тяжкие труды, но у нее есть один небольшой недостаток - она методистка, что большая редкость в этих краях. Так вот, Марта не переносит даже простого упоминания о ринге. Бедняжка так чтит Господа, что даже сейчас не помягчела по отношению к рингу, а что уж говорить о том дне, когда она впервые увидела меня. Я выиграл тогда бой у Сноба и кровь так и хлестала у меня из ран.

– Из-за Марты вы и оставили ринг?

– Да, все из-за нее. Видите ли, Марта была удивительно красивой девушкой, хотя и методисткой, а я влюбился по уши, впрочем, и сейчас влюблен. А когда парень влюбляется, всякая охота перечить тут же вылетает у него из головы. Поэтому, чтобы сделать приятное Марте, - (тут он глубоко вздохнул), - я оставил ринг и, - (еще один тяжкий вздох), - женился. А после женитьбы стал таким тихим и кротким, вы и не поверите. И все же удивительно, что вы узнали меня. Вы видели мои выступления?

– Неоднократно, Боб.

– Когда же?

– Я стоял у самого ринга, когда вы победили Скроггинса.

– Так давно! Вы, должно быть, были тогда совсем молоды, приятель.

– Да, Боб. К тому же я на самом деле несколько старше, чем выгляжу, сэр Мармадьюк искоса взглянул на Еву-Энн.
– И еще мне довелось присутствовать при вашей победе над Донелли, чемпионом Ирландии.

– Неужели? Храни вас Господь, и немало же денежек перетекло из одних рук в другие в тот денек! Тогда я дрался за сэра Мармадьюка Вэйн-Темперли, о, это был добрый и могущественный хозяин - настоящий спортсмен и первоклассный боец. Он сокрушил и почти убил Бака Моубрея в Павильоне Принца в Брайтелмстоне. Я стоял рядом с его высочеством и видел все! "Ей-богу, сказал мне тогда его высочество, - Мармадьюк убьет Бака, разними же их, Боб, разними!" Что я и сделал, а его высочество вручил мне десять фунтов. На черепушке у меня раздулась шишка размером с доброе яблоко, а Бак Моубрей так и захлебывался в крови, бровь у него была рассечена, нос разбит. Им, конечно же, следовало бы драться на пистолетах.

– Бровь... рассечена, а... а нос...
– Ева осеклась, побледнев.

– Да, мэм. Мой господин сэр Мармадьюк оставил мистеру Моубрею отметину на всю жизнь. Ей-богу, тогда в Брайтелмстоне творились жуткие вещи. Все были молоды и горячи, и слава Богу, мэм, что вы этого не видели, беззаботные сорви-головы, завзятые спортсмены. Я помню, как сэр Мар...

– Расскажите нам о своих успехах, Боб, - перебил его сэр Мармадьюк, бросив косой взгляд на девушку.

– Нет, нет, друг!
– воскликнула девушка.
– Пожалуйста, расскажи о своем господине, этом сэре... Мармадьюке.

– С удовольствием, мэм. Ведь это именно он вызволил меня из конюшни и отправил тренироваться, благослови его Господь! Хотя тогда его звали просто мистер Мармадьюк, и с того времени прошло уже двадцать лет. Как он был тогда молод, весел и добр! Он смеялся надо всем и надо всеми, он был бесшабашен до безрассудства, а деньгами как сорил! Моды, карты, скачки и все такое.

– Так он был игроком?

– Игроком, мэм? Храни вас Господь, конечно! Тысячу гиней мог просадить за раз! О, это был настоящий джентльмен, уверяю вас. Он с равной готовностью пил и дрался с любым, кто понимал толк в добром эле и умел махать кулаками...