Чтение онлайн

– Достаточно, мадам, - ответил он медленно и необычайно выразительно, чтобы понимать, что на свете существуют вещи, которые мне никогда не удастся постигнуть. И в то же время я знаю достаточно, чтобы поприветствовать вас, миледи, и выразить свое восхищение!

С этими словами мистер Шриг опустошил стакан и взял шляпу. Миледи каким-то лихорадочным движением привстала и протянула ему руку. Мистер Шриг взял изящную тонкую руку своей широкой грубой ладонью, и его глаза раскрылись еще шире, когда он ощутил, как сильны эти нежные пальцы и как порывиста их хватка.

– Шриг, - спросила миледи, понизив голос, но очень настойчиво, - вам часто доводилось видеть смерть?

– Частенько, мэм.

– Это очень страшно? Очень больно?

– Все зависит от того, как наступает смерть, мэм.

– Скажем, от пули.

– О, это очень легкая смерть, мэм. Краткое мгновение и все. Стреляешь в надлежащее место и...
– Он щелкнул пальцами.

– Внезапная боль, Шриг? Внезапная боль, а затем сон?

– Сон?
– задумчиво переспросил мистер Шриг.
– Все может быть.

– Наверное, в эту самую минуту в мире умирают сотни людей! Это обычное событие, разве не так, Шриг?

– Совершенно верно, мэм!
– кивнул он.
– Но Господь с вами, миледи...

– Да, да, я понимаю, мои слова могут показаться слишком мрачными, - она отпустила его руку, - но тот, кто уже чувствует дыхание смерти, тот, кто находится на пороге иного мира, не может не думать о том, что его ждет впереди. Что ж, до свидания, Шриг, вы очень добры ко мне. Спасибо вам, вы скрасили немало тоскливых часов... До свидания!

Она в изнеможении откинулась на подушки и прикрыла глаза.

Мистер Шриг внимательно посмотрел на нее, на его обычно безмятежном лице появилось обеспокоенное выражение.

– Мэм, - мягко произнес он, - могу ли я что-нибудь сделать для вас?

– О, нет, нет!
– Она раздраженно покачала головой, по-прежнему не открывая глаз.
– Никто не может мне помочь. Никто! До свидания, Шриг. До свидания и спасибо вам!

Мистер Шриг медленно направился к выходу из гостиной, но у самой двери остановился и взглянул на Еву-Энн, поглощенную своим рукоделием. Заметив его взгляд, она встала и бесшумно двинулась следом за ним. На пороге мистер Шриг остановился, покачал головой, оглянулся через плечо, пробормотал "Очень подозрительно!" и скрылся за дверью. Ева-Энн заперла замок и вернулась в гостиную. Миледи все еще лежала на подушках с закрытыми глазами. Казалось, она заснула. Но едва Ева-Энн взялась за иглу, как миледи резко спросила девушку:

– Что ты там шьешь, Ева-Энн?

– Одеяло для новорожденного миссис Тримбер, но...

Тут девушка испуганно смолкла. Миледи, уткнувшись в подушки, разрыдалась. Ева-Энн отбросила в сторону шитье и кинулась к ней.

– Мэриан.
– Она ласково обняла ее.
– Мэриан, дорогая, что случилось?

– Младенец!
– прошептала миледи сквозь слезы.
– О, Ева-Энн, если бы только у меня был ребенок! Я могла бы быть сейчас совсем иной, гораздо лучше, добрее...

– Нет, не надо так говорить!
– девушка еще крепче прижала ее к себе. Ты вовсе не злая, просто на время сбилась с пути. Но когда-нибудь, Мэриан, когда -нибудь Бог возьмет тебя за руку и поведет за собой, верь мне!

– Меня не возьмет, нет!
– исступленно вскричала миледи, подняв к свету свою тонкую руку и ужасом глядя на нее.
– Бог никогда не решится коснуться этой грешной руки!

– Это не так!
– Ева по-матерински баюкала сотрясаемое рыданиями тело. Он милостив. О, Мэриан, поверь мне, в тебе столько хорошего, что Бог никогда не оставит тебя. Ты ведь его дитя. Он любит тебя так же, как и всех своих детей. Поэтому не говори так и уповай на милость Господа.

Миледи испуганным ребенком, ищущим утешения и ласки, прижалась к Еве-Энн. У нее вдруг потеплело на душе от этих простых и ласковых слов, от этих по-матерински нежных рук.

– Ева, милая моя, - спросила она вдруг, - а ты веришь, что по ту сторону ужасного мрака, называемого смертью, нас ждет Бог?

– Да, Мэриан.

– И ты думаешь, он возьмет меня за руку? Вот за эту грешную руку?

– Да, Мэриан, возьмет. И поведет за собой, и согреет своим сиянием.

– Поцелуй меня. Ева-Энн, поцелуй меня, мой ангел милосердия и утешения.

Ева-Энн ласково поцеловала ее, и они обнялись. Вдруг миледи лихорадочно прошептала:

– Скажи мне, Ева-Энн, ты... ты... действительно?

Раздался внезапный стук в дверь. Ева-Энн собралась было встать, чтобы открыть, но миледи удержала ее.

– Нет, сначала ответь! Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь!

Девушка, вспыхнув под требовательным взглядом миледи, тихо сказала:

– Да, Мэриан, действительно. Всем сердцем!

Тогда миледи ласково поцеловала ее и отпустила. Ева-Энн поспешила открыть дверь. На пороге стоял маленький мальчик, тело его прикрывали чрезвычайно живописные лохмотья, он искательно улыбнулся и прнзительно заголосил:

– О, мэм, пожалуйста, пойдемте, мама говорит, что малыш не шевелится, она думает, он умирает. Пойдемте скорее!

– Иди, Ева-Энн, иди, милая моя!
– В голосе и движениях миледи сквозила лихорадочная поспешеность.
– Вот твой плащ. Так, давай я накину его на тебя. Можешь не торопиться с возвращением, я чувствую себя хорошо. Поспеши же, ангел мой, и пусть бог наградит тебя тем счастьем, которого так страстно желает моя душа.

С этими словами она порывисто поцеловала Еву-Энн в лоб и вытолкнула ее на лестничную площадку, захлопнув тяжелую дверь.

Какое-то мгновение она стояла, озираясь вокруг, словно насмерть перепуганный ребенок, затем вздрогнула и закрыла лицо руками!

– Счастье!
– пошептала она.
– Помоги мне, Господи!

Она подошла к окну, распахнула тяжелые ставни и протянула руки навстречу солнечному сиянию.

– О Боже! Если ты действительно слышишь меня, то дай ей то счатье, которго я так и не узнала, дай ей то, что я так легко отринула от себя подари ей детей и радость материнства!

Глава XXXIX,

в которой миледи отправляется в последний путь

Заходящее солнце преобразило мир трущоб, расцветив его в удивительно нежные цвета. Багряное небо с подсвеченными косыми солнечными лучами облаками поражало своей красотой, и даже грубый люд Джайлз-Рентс то и дело останавливался, чтобы взглянуть на это чудо. Привычные грязь и мрак окружающих улиц, казалось, отступили, и на их месте сиял прекрасный мир.

И даже миледи, торопливо пробирающаяся сквозь толпу, целиком ушедшая в свои мрачные мысли не может не заметить удивительной красоты, посетившей Джайлз-Рентс. Она поднимает глаза к сиянию, льющемуся с небес, и молодость возвращается к ней, а вместе с молодостью и спокойная радость бытия.