Чтение онлайн

– А кто говорит со мной?

– Коо-коо, я, Курочка Ряба.

– ЯЙЦЕТРЯСЕНИЕ РЕСПЕКТАБЕЛЬНОЕ!
– орёт Трёхфаллый, и снова бросается на забор из сетки-рабицы.

– А где я?!
– спрашиваю я.

– В плену, - отвечает Курочка, - в гуманоидариуме.

– ГДЕ??

– Ну, это такоо-коо-кое заведение - для пленных гуманоидов. Нас всех аллироги наловили на планетах разных звёздных систем Метагалактики и транспортировали на свою планету - Дурдонис.

– Зачем?!

– Здесь они исследуют содержимое наших мозгов.

Из школьного курса астрономии Антимира вспоминаю, что Дурдонис - третья планета от жёлтого карлика, летящего со скоростью 30 километров в секунду, в составе своей галактики, в направлении апекса между созвездиями Лиры и Геркулеса. В космическом атласе академика Вейника сообщается, что на поверхности планеты копошится агрессивная плесень, горделиво называющая себя "гуманоидством". Значит, память моя, всё-таки, немного работает!

– Это у меня память работает, - говорит мне мой лингам, помалкивавший до этой минуты всю предыдущую жизнь. И советует: - Скажи спасибо цефализации!

И тут замечаю, как мой лучший друг превращается в телескопическую антенну, и голова у него умнеет - удваивается, утраивается, учетверяется. И он сообщает:

– Ближайшую звезду - своё светило обитатели планеты именуют все по-разному: Сан, Зон, Зун, Бза, Мза, Кол, Кун, Кунеш, Пишум, Чипай, Хи, Шамс, Шэмэш, Тха, Тиркытир, Уакантанка, Ынкь, Шунды, Сурай, Экван, Кааканоока, Ядрило, а по-малайски, вообще, в два слова - Мата Хари.

– Солнышкоо-коо-ко...
– жмурится Курочка, глядя в небо.

Я стараюсь вспомнить, как попал на Дурдонис, но тут, будто лампочка перегорела.

4. Путтипут

У каждого гуманоида есть любимый город. Путтипут очень любил Сочисиму.

Став величайшим из гуманоидов планеты, он каждую неделю, в ночь с четверга на пятницу, покидал столицу и отправлялся на длинный уик-энд в одну из своих резиденций на Крайнем Юге - горную или морскую.

Сейчас он смотрел сквозь оконное стекло кабинета своей столичной резиденции на Гемоглобиновую площадь, на трофейные купола храма Покрова на Рву, и ему казалось, что в свете вечерних фонарей он различает снежинки, плавно опускающиеся на Лобное место - Голгофу. Его тонкие губы скривились: "Весна..."

Он вырос в северном, промозгло-туманном бандитском Ленинбурге, с детства мечтая о ярко-синем небе над цветущим ярко-зелёным солнечным краем. В юности он мечтал о бирюзовом шёлковом море, ярко-белой яхте с милым экипажем в составе блондиночки, брюнеточки и рыженькой в ослепительно-белых узеньких бикини на загорелых дельфиньих телах...

"Что за жизнь в городе, где снег может пойти раньше 5 октября и затянуться до после 10 мая?!
– морщась, подумал он. И улыбнулся: - Сегодня четверг, и спать лягу я уже не здесь, а в Сочисиме. Осталось провести заседание Совета Госбезопасности и улететь". И он почти неслышно напел:

В бананово-лимонном Сингапуре,

Когда поет и плачет океан

И гонит в ослепительной лазури...

– Вадим Вадимович!
– раздался в динамике манкий голосок новой секретарши Леночки.
– К вам генерал Наскрёбышев, с докладом.

Путтипут нажал зелёную клавишу разблокировки дверного замка, массивная дубовая дверь немного приоткрылась, и в неё сначала просунулась тёмно-синяя кожаная папка с золотым тиснением, а следом скользнул невысокий гуманоидик - начальник переименованного КГБ.

– Разрешите, товарищ Верховный?

Путтипут жестом указал на Т-образно приставленный столик.

5. Давай-ка, женимся!

Циля Лейбовна Нерельман, пенсионерка, давно овдовела, и жила ради своего великовозрастного неженатого сына Григория Иаковича, с детства немного склонного к аутизму. Сын, приходя с работы, редко произносил "да" или "нет", с годами заменил все слова на кивок головы, а потом и вовсе только на грустный взгляд из-под мохнатых чёрных ресниц. Домашних животных Циля Лейбовна, из боязни глистов, не заводила, поэтому скрашивала своё фактическое одиночество заочно-односторонним участием в телевизионном шоу "Давай-ка, женимся", то есть, в 18:45 включала ящик и общалась со всеми действующими там лицами.

Тётя Циля - так Лейбовна называла сама себя - смотрела это шоу, втайне лелея мечту, что в один прекрасный день одна из забракованных телевизионными женихами невест окажется вдруг "а идеше", помашет тёте Циле ручкой, шагнёт сквозь эфир прямо на тёти Цилину кухню и, розовея от застенчивости, птичкой пропоёт:

Азохен вей,

шалом алейхем, Крейчман!

На самом деле тётя Циля, больше чем о невестке, мечтала о внуках, которым, однако, кроме как из невестки, взяться было неоткуда. Делить же любимого сына с какой-нибудь стервозой тёте Циле крайне не хотелось, поэтому, каждую ночь, перед отходом ко сну, она молила Иегову ниспослать ей невестку - кудрявую, с веснушками на носу и, непременно, телесистую - чтобы Гришеньке мягко было. Но, главное, нестервозную.

Когда Гриша выучился на физмате и стал получать зарплату, тётя Циля предприняла ряд попыток познакомить сына с девушками, которые были "шейн ви голд", "цимес мит компот", и вообще "цукер зис". До сих пор в "а идише харц" Цили Лейбовны музыкой звучали их имена: Хава Оффенгенден, Авива Уринзон, Сигаль Цвергбаум. В последующие лет десять она безрезультатно знакомила сына с тётками Рахелью Кац и Фридой Обершмуклер, а двадцать лет спустя - с прихожанками синагоги - Ривой Фурц и Фирой Аксельруд.

Сейчас, ожидая сына к ужину, тётя Циля готовила пракес - голубцы в томатном соусе, и поглядывала на часы: время прогноза погоды, 18:40, и скоро, уже совсем скоро на экране возникнет весёлая студия, куда четыре дня в неделю приходит новый "кот в мешке", чтобы выбрать себе "кошку в мешке",- или наоборот.

Время 18:45 - реклама, и пока можно ещё помечтать о Гришенькиной хасэнэ - свадьбе. Да, помечтать о гостях за столами, ломящимися от гефилте фиш - фаршированной рыбы, гефилте гелзеле - фаршированной куриной шейки, хумуса - массы из бобов нута, фалафеля - жареных тефтелек всё из тех же бобов нута, хацелима - пюре из баклажанов с чесноком, а ещё - кугеля с яблоками, яичной лапшой, творогом и изюмом.

– Не забыла ли я чего?
– спросила вслух Циля Лейбовна.

– ЗАБЫЛА ТАКИ ФОГШМАК ИЗ ГЖАВОЙ УЖЕ СЕЛЁДКИ!
– напомнил ей сам Иегова, принявший, на этот раз, образ горящей газовой плиты.

Время 18:50, УРА, на фоне пугающего зубастого отверстия в центре миленького такого аленького цветочка звучит любимая музыкальная заставка, И-И-И, НА-КО-НЕЕЕЦ - ВОТ ОНААА - ясноокая теледива - хозяйка шоу.

– Это шоу "Давай-ка, женимся!", и я, его ведущая, Кларисса Гузеевна. Сегодня у нас жених Антон, а бороться за него пришли три невесты...