Чтение онлайн

Антихрист станет адским принцем, и еще в последний раз будут трепетать все Королевства Христианского мира, а также неверные на протяжении двадцати пяти лет, и разразятся самые страшные войны и сражения, а малые и большие города будут сожжены, разорены, разрушены, прольется кровь девствениц и замужних жён, над вдовами нaдpугaютcя, и столько злодеяний свершится с помощью Сатаны, принца тьмы, что почти весь мир будет разбит и опустошен; и перед этими событиями необыкновенные птицы будут кричать в небе: "Ui, ui - Сегодня, сегодня" и, некоторое время спустя, исчезнут...

– Айн швайн, ui, ui...
– произнёс Путтипут, пожал плечами и, про себя удивился: "Херь какая-то! Я-то тут, причём?!"

Он снова нажал синюю кнопку и приказал:

– Досье на Нострадамуса!

9. Солнечный укус

– Идите, знакомьтесь с первой невестой!
– велела жениху Кларисса Гузеевна.

Тётя Циля отложила шумовку, которой шурудила в кастрюле с пракесом и потёрла ладони в предвкушении головомойки первой дуре:

– Щщас тебе зубур устгоят!..

ДИНН-ДОНН - раздался тут звонок в дверь.

– Гйишенька, сынок!

Тучная тётя Циля живо вспорхнула и стрекозой перелетела из кухни, через коридор, в прихожую.

Сын не носил с собой ключей от квартиры: в его сознании легко помещалась расширяющаяся с седьмой космической скоростью бескрайняя Вселенная, и другие, им лично математически доказанные параллельные вселенные, со своими другими бесконечными антимирами, а вот внимания на мелкие предметы - ключи, зонты, смартфоны - Григорию Иаковичу катастрофически не хватало. Обременив ум каким-нибудь брелочком с ключами, или, не дай бог, крохотной sim-картой, он запросто мог пройти - и так бывало - сквозь пару стеклянных витрин супермаркета, или химчистки, а последствия осознать уже в травмопункте.

Сейчас он снял с головы светло-синюю конькобежную шапочку, которую не износил ещё со времён Советской власти, вытер ноги и механическим движением повесил на крючок вешалки чёрную капроновую куртку на синтепоне. В задумчивости положил на пол пакет с кефиром, в котором зазвенела мелочь со сдачи, протопал к умывальнику и закашлялся - видимо, по дороге наглотался зловредного столичного смога.

А тётя Циля рысцой гиены вернулась к говорящему и показывающему ящику, полному её добычи - ещё шевелящейся, но уже попахивающей падалью.

– Ну-у?! И чьто ви тут без тёти Цили?!

В этот момент первая из невест угощала ведущих домашними эклерами собственного хэндмейда. Мимоза Сябитовна оживилась:

– Мы щас жениха угаастим! Яаа за женихом поухааживаю.

А Циля Лейбовна сморщила нос:

– Пгинесла она эклегы, ХА!

И, памятуя свой свежий контакт с Иеговой, бросила первой кандидатке: - А ФОГШМАК ТАКИ ИЗ ГЖАВОЙ СЕЛЁДКИ, УМЕЕШЬ?!

Телевизионная невеста оставила вопрос тёти Цили без ответа.

– Молчишь - значит, не умеешь! Поцелуй меня в тухес, унд зай гезунд! Таки ви гляньте на неё: пгишла, и хочет мужа! А кто мужа не хочет?!

Последнюю фразу тётя Циля вынуждена была сказать негромко, потому что Григорий Иакович уже шёл на кухню, где напротив телевизора, как обычно, был накрыт ужин.

– Гйиша, кушай пгакес!

Григорий Иакович молча сел. На работе он также почти не разговаривал, а только писал длиннющие формулы для тех, кто понимает. А поскольку понимающих было гораздо меньше, чем один гуманоид на миллион, государство платило Григорию Иаковичу приличную зарплату. Государство сложных формул тоже не понимало, зато знало, как их применять в военных целях.

– Гйиша, я должна сказать тебе: СЛУЧИЛОСЬ СТГАШНОЕ!

Циля Лейбовна не хотела огорчать сына, особенно за едой, но и оставить свою боль неразделённой была не в силах.

– Гйиша, асгологиню Василису отпгавили в декйет! А вместо неё, Гйиша, ТАКИ ВЗЯЛИ НОВУЮ! Это ужасно! ВОТ, СМОТГИ, ЕЁ ПОКАЗЫВАЮТ! ГЙИША! Э-эх, уже пгопустил!

Григорий Иакович не интересовался астрологией, в отличие от астрономии, поэтому он, не поднимая головы, вяло ткнул вилкой в голубец, и ему представилась галактика в форме голубца, а соус - в виде другой галактики, столкнувшейся с галактикой-голубцом. Такие столкновения, - а точнее, взаимопроникновения галактик в космосе отнюдь не редки. Как раз, сейчас галактика Млечный Путь и галактика Андромеды стремительно - с космическими скоростями - сближались, и Григория Иаковича увлекал расчёт, уцелеет ли планета Дурдонис в процессе неизбежного галактического взаимопрохождения. Он кашлянул снова.

– Гйиша, ты здогов?!
– забеспокоилась Циля Лейбовна.
– Ты пгишёл сегодня ганьше. Ты не пгиехал на шофёге?

Григорий Иакович не был "шишкой", зато был светилом первой величины, и ему было положено служебное авто, на котором он, однако, никогда не ездил. Он ездил только на метро, поскольку метро двигалось быстрее любых авто, пока авто нервно дрейфовали в столичных пробках. Во-вторых, ходьба до метро была, как-никак, ежедневным моционом: утром 15 минут пешком от дома до метро, и ещё 10 минут пешком от метро до Фонда имени Скулкиной; вечером - в обратном порядке, уже не спеша - 15 минут пешком от работы до метро, и 20 минут от метро до дома. Ну и, кроме всего, Григорий Иакович почему-то чувствовал себя в лакировано-хромированном, с кожаным салоном, стереосистемой и климатконтролем служебном авто, как в автозаке - именно в комфортабельном персональном транспорте для перевозки государственных зэков.

Сегодня Григорий Иакович действительно пришёл пораньше, чтобы успеть собраться и улететь в командировку в Сочисиму на очередное испытание своего научно-технического детища - Большого квадронного моллайдера. Он не стал сообщать об этом матери - чтобы та не суетилась. Да и собирать ему, собственно, не нужно было ничего,- он ехал в казённые аппартаменты класса "люкс", где зубные щётки, и новый махровый халат, и новые тапочки из овчины, и бритвенные лезвия "Schick", и всё остальное было в упаковках по высшему разряду. Он решил, что выйдет из дома через полчаса, чтобы добраться до аэропорта на аэроэкспрессе.

– Гйиша, погляди, какая сегодня Клагисса Гузеевна ягкая: глаза гойят, ггуди впегёд, как два танка! Гйиша, тебе надо уже такую! Поедем к ним на пегедачу! Я буду таки твоим секундантом - буду тебя пгедставлять, какой ты скгомный, не пьёшь, не кугишь, на габоте на хогошем счету, почётный доктог, нобелевский лаугеат, и всё такое!

Это было сущей правдой. Нобелевскую по математике Григорию Иаковичу присудили не за хрен собачий: он единственный из обитателей планеты смог доказать уравнение Навье-Стокса и Янга-Миллса, превратил в теоремы гипотезу Римана, гипотезу Берча и Свиннертон-Дайера, гипотезу Ходжа и проблему Кука. Ему оставалось теперь взять последнюю неприступную крепость царицы наук - гипотезу Пуанкаре.

Григорий Нерельман был гением с детства. Ещё в детском саду он случайно открыл способ входить в транс - ему достаточно было спокойно присесть, опустить веки, закатить глаза кверху и потереть ладонями о колени. Тотчас в центре мозга - примерно на оси ушей - будто запускался живой вибратор, возникало жужжание, как от шмеля или майского жука, и гений оказывался в мире чистых идей, где звучал только голос Безмолвия, отвечая на любые, даже невысказанные вопросы.

– ВЫ ДЕВСТВЕННИЦА?!
– искренне удивилась в телевизоре на первую из невест Кларисса Гузеевна.