Чтение онлайн

– Дай угадаю, ты подрезала у них кошельки, верно?

– Зришь в корень, молодец. Это было не сложно. Старые извращенцы такие… впечатлительные. Когда твой образ в их глазах рушится, они хотят поскорее смыться. И поэтому легко расстаются с кошельками. По-хорошему или по-плохому.

– Тебе приходилось убивать за деньги кого-то из них? – Альдред насупился.

– Было дело. Пару раз попались до жути жадные мерзавцы. Ну, в канавах Бизы места всем хватит. Стражники таких увальней сразу грузят на кладбище. В городе у них с преступностью чуть ли не также плохо, как здесь.

– И что чувствовала тогда? – продолжал копать Флэй.

– Да ничего, в принципе. Их не жалко, если ты на это намекаешь. Они – просто мусор. Их деньги гораздо ценнее, чем жизни, – откровенно заявила Джада.

– Опасная ты девочка была. Убивать за деньги. Несговорчивых стариков. Я даже не знаю, – замялся блудный сын.

– Разве мы не занимаемся тем же самым сейчас? Убиваем людей. За деньги. Это работа такая, – спокойно отвечала Верде. – И не смотрим, что они об этом думают. Маги? В расход. Это клеймо. Маркер.

– Тоже верно.

– А те пердуны-сифилитики, если ты не понял вдруг, пытались снять недозревшую девчушку, которая только-только вкатилась в подходящий возраст. Если бы они попались не мне, представь, сколько боли они причинили бы другим? Нюням, которые не могут дать отпор и готовы пойти на что угодно, лишь бы на сухарь заработать? Я считаю, я сделала мир чище. Ты не согласен?

– Не согласен, но и не против. Мне всё равно, в общем-то. Каждый рано или поздно платит по счетам. Заплатишь ты, заплачу и я.

Сержант помолчала немного, разглядывая стенды с доспехами.

– Любопытный ответ. Я бы даже сказала, уникальный. Меня бесит, когда люди везде суют своё мнение по поводу и без, – подметила она и указала на одну из стоек. – Обрати-ка внимание на вот это. Как тебе?

Альдред посмотрел на ребристый панцирь внимательно и выразился откровенно:

– Это не совсем то, что я хотел бы носить.

Джада вздохнула и постучала по ребристой поверхности, повторявшей анатомию человеческой грудной клетки.

– Нагрудник легчайший. Легчайший! Вкупе с кольчугой никакая магия тебе не навредит. Хочешь – смело врубаешься в группу чародеев. Хочешь – держишься поодаль и не боишься отловить сноп огня. Палишь из пистолета. И голову себе не заморачиваешь насчёт скорости. Поверь, лучшего варианта в твоем случае не найти. Безупречный баланс.

– Где-то же должен быть подвох… – смутился Флэй.

– Есть подвох, – не стала спорить Верде. – Всего один. Если ухватился за гуж, не говори, что не дюж. Будешь мешкать – сдохнешь. Надо постоянно двигаться.

– Ладно, давай попробуем, чего уж, – сдался блудный сын.

– Так-то лучше, – подбодрила его сержант. – Встань ко мне спиной и вытяни руки. Я надену на тебя панцирь.

– Не тяжело будет?

– Справлюсь. Он всяко легче, чем твоя туша. Мы тебя с капитаном еле утащили.

Флэй рассмеялся, делая, как было прошено.

– Вот уж спасибо за комплимент.

– Обращайся, – отозвалась брюнетка и принялась за дело. – Я и не таких од могу тебе спеть. Вовек не забудешь.

– Воздержусь, – бесстрастно ответил Альдред.

– Имей ввиду, если что, – смеялась та.

– Долго ты потрошила любителей сладенького? – вернулся он на исходную тему.

– Ещё где-то год на панели проторчала, – продолжала Джада. – Так долго не могло идти. К счастью, в Бизу тогда заезжал бродячий цирк. Мне, как бы, каждый сольдо на счету, но развлечений на улицах не много. Решила сходить. И не прогадала.

Она вытащила ему кольчужный капюшон наружу и принялась завязывать узелки панциря, не спеша говорить.

– Тебе предложили там работу?

– Скорее уж, я сама напросилась.

– И кем взяли? «Восточной» танцовщицей?

Брюнетка хмыкнула и покачала головой.

– Чуть-чуть недолёт. Я танцевала с саблями.

– С саблями? Где ж ты научилась обращаться с ними?

Джада вздохнула, закончив с узлами.

– Я ж говорю, развлечений на улицах не много. У меня был ножик такой интересный. Баллисонг. И когда становилось скучно, крутила и вертела его, как хотела. Это неплохо набивает ловкость рук, знаешь ли. Сабли потяжелее будут, но хозяину цирка понравилась гибкость запястий. Так что меня взяли. Кем-то вроде подмастерья. Танцоров было немало.

– Это там тебе полюбились кривые мечи?

Верде цокнула языком. Похлопала Флэя по плечу и ответила:

– Да. Идём дальше.

Альдред стал выбирать себе кожаные сапоги по размеру, а Джада рассказывала:

– С ними я уехала из Бизы навсегда. Оно и к лучшему. Больше не приходилось прятаться от слуг баннерета. Меня разыскивали. К счастью, город я знала гораздо лучше, чем они. Всегда находила, где спрятаться. Но не всю жизнь же скрываться.

– Пожалуй. – Флэй натянул чистые портянки, влез в обувь. Как литая. Стал ходить взад-вперёд, чтобы удостовериться.

– В цирке я многим трюкам научилась. К слову, грань между танцем и боем… очень тонкая. Навыки мне в Инквизиции ой как пригодились. Выступления проходили на «ура», да и путешествовать по Илантии мне нравилось. Черин, Димето, Вануя, Цим, Априлано, Катенция, Теаполь, Саргузы. Я везде была. Но последней остановкой стал этот Город…

Блудный сын отошёл, чтобы натянуть беспалые перчатки. На правую, ведущую, надел латную рукавицу с напальчниками, повторявшими звериные когти. Сжал и разжал кулаки. Довольный приобретением, стал подыскивать наручи с подлокотниками. Он заметил, как изменился голос Джады под конец, и спросил:

– Тебя в Саргузах кто-то обидел?

– Попытался, во всяком случае. На меня засмотрелся один банкир. Захотел провести со мной ночь. Совал в наглую мошню сольдо. Прямо в лицо. Его не волновало, что у меня уже есть мужчина. – Сержант звучала мрачно. – Он ударил его в висок. Лео упал. Один удар – и насмерть. Как такое возможно?..

Голос её дрожал.

– Мне жаль, – соболезновал Альдред, но не сказать, что искренне. Здесь и сейчас его больше волновали наплечники.

– Банкир не был каким-то амбалом нет. Просто какая-то жирная свинья. Наглая харя. Мне стало страшно. Я могла зарубить его, но попятилась прочь, обезумела от горя. Сабли остались где-то впереди. Он меня догнал. Повалил на землю. Стал рвать шёлк. И почти добился своего. Но баллисонг был всегда при мне.