Чтение онлайн

Неловко, двумя руками прижимая к животу свою поклажу, он добрался до машины и пихнул все на переднее сиденье. За “дворник” кто-то внимательный и заботливый уже засунул утренний выпуск газеты “Время, вперед!”. Егор вытащил газету, швырнул ее на щиток и долго не мог сообразить, что должен делать дальше. Кажется, нужно попасть ключом в замок, повернуть его, запустить двигатель и уехать, но как это сделать, он не понимал.

Нужно уехать. Хватит развлекать широкую общественность. На сегодня она уже развлеклась достаточно. Телефон все не унимался.

“Сейчас, если только мне удастся вспомнить, как это делается, я заведу машину, поеду в редакцию и убью ту суку, что написала про меня всю эту ложь”. Она наверняка сейчас сидит и радуется, как ловко обтяпала дельце, свалила с ног такого исполина, как Егор Шубин. И все это с помощью одной-единственной статьи, напечатанной на дерьмовой газетной бумаге. Она уверена, что умнее и хитрее всех, эта злобная шлюха, наверное, одна из самых выдающихся газетных шлюх. Она уничтожила его полностью и целиком, и он тоже сейчас уничтожит ее. Ему теперь нечего терять, он только что потерял все, что у него было, — работу, которой он добивался многие годы, и доверие людей, которых он уважал.

Больше в его жизни не осталось ничего, за что стоило бы бороться.

Мысль о том, что он может поехать и убить ее, странным образом воодушевила существо, которое еще три часа назад было человеком и называло себя Егором Шубиным. Как будто враг перестал быть виртуальным и обрел совершенно конкретные очертания. Как чудовище из фильма про Годзиллу, в которое никто не верил, пока оно не откусывало недоверчивым ногу или голову.

Только бы вспомнить, где расположена эта гребаная редакция.

И еще Барышев со своим сочувствием. Все теперь будут ему сочувствовать, жалеть, давать неискренние и бестолковые советы, а он должен все это слушать, поддакивать, кивать. У него больше нет никаких прав. Он никто. Кусок дерьма, безобразный и отвратительно воняющий.

Жалко деда. Дед не переживет позора.

Ключ — наконец попал в замок, двигатель привычно и негромко заурчал, Егор нажал на газ и вылетел со стоянки в неспешное и солидное движение Ильинки.

Охранники топтались возле светлой будочки, курили и смотрели ему вслед.

— А я бы не решилась, — вставила из своего угла Нинулька. Лидии почему-то казалось, что она ее осуждает. — Ты же не Генеральный прокурор и не Сергей Доренко, который за каждую программу “Время” по двадцать тысяч баксов получал. Ты-то зачем во все это полезла?

— Интересно же… — жалобно пробормотала Лидия. — Невозможно удержаться, когда к тебе в руки попадает такая информация, которой ни у кого нет.

— Ну да, ну да! — сказал Стас Смирнов язвительно. Он был недоволен тем, что материал вышел без всякого с ним согласования. Никто не спрашивал его мнения, просто пришел Леонтьев, выкинул половину материала и поставил шевелевскую статью, которая с утра наделала в редакции столько шуму. — Леонтьев у нас мастак на чужой спине в рай въехать. Или ты думаешь, что он тебя отмажет, если этот Шубин начнет рыпаться, в суд подавать, опровержения печатать?

— Как раз если в суд, то отмажет, — подлил масла в огонь Саша Воронин, — а если этот твой персонаж окажется обыкновенным бандитом, который запрет тебя на какой-нибудь даче и не выпустит, пока всю кожу полосками не срежет?

— Да вы что?! — не выдержала Лидия. — Белены объелись, что ли?! Какие все грамотные и правильные, одна я дура! Что я должна была делать, когда на меля вышел этот осведомитель? Подарить все Грише Распутину? Или Игорю Леонтьеву? У меня, может, это единственный шанс пробиться, и все вы злитесь, потому что это мой шанс, а не ваш!

— Тю! — фыркнула Нина. — Молодец. Хорошо придумала. Правильно.

Лидия поднялась из скрипучего старого кресла, раздраженно пнула ногой портфель, попавшийся ей по дороге, и плеснула кофе в кружку “Я люблю чай”.

— Кстати, написано неплохо, — заметил Смирнов. — Живенько так, и за душу берет, и сразу понятно, какая первостатейная сволочь этот твой Шубин.

— Вовсе я и не хотела писать, что он первостатейная сволочь! — обозлилась Лидия. — Я старалась соблюдать и соблюла максимум объективности.

— Не знаю, что уж ты там старалась сделать, но Шубин у тебя получился ну просто плакатный враг народа. Правда. — Саша вылил в свою кружку остатки кофе и даже потряс кофейником, словно выжимая из него все, до последней капли. — Чертов снег. Идет и идет. Я сегодня на работу два часа пилил. Думал, с ума сойду. Кстати, братва, вы слыхали новую феню на “Русском радио”?

— А где теперь все эти материалы, Лидия? — спросила Нина задумчиво. — Их, наверное, дома держать опасно…

— У Леонтьева, — ответила Лидия мрачно. — Испортили настроение и радуетесь, сволочи.

— Кто сволочи? — спросил, появляясь на пороге, основной Лидии конкурент Гришка Распутин. — Ты о ком, любовь моя?

— О коллегах, — пояснила Лидия. — Они как раз учат меня жить.

Гришка закатил глаза, как бы давая всем понять, что такую умницу и красавицу, как Лидия, никто не смеет учить жить, по крайней мере, в его, Тришкином, присутствии.

— Я пришел тебя поздравить, — объявил он нежно. — Отличная статья. Статья вполне большой девочки, которая полностью отдает себе отчет в том, что она делает, и умеет раздобыть самую хитовую информацию.

Лидия насторожилась, а Гришка продолжай соловьиные трели и рулады:

— Мне Леонтьев еще вчера макет показал, — сообщил он доверительно. Обойденный вниманием начальства, Стас Смирнов поморщился, но промолчал. — И знаешь, я сначала на него обиделся, что он весь материал тебе отдал, а потом решил, что это правильно, особенно когда статью просмотрел.

— Особенно учитывая то, что компромат предложили именно мне, — уточнила Лидия на всякий случай, — а я его предложила Леонтьеву.

— Вот именно! — согласился Гришка, которого было не так-то просто сбить с толку. — Ты молодец, любовь моя, тебя ждет великая карьера и Пулитцеровская премия в недалеком будущем.

Все это было бы просто прекрасно, если бы эти слова произносил не Гриша Распутин, а кто-нибудь другой. Гришка сейчас должен быть обиженным и надутым, в конце концов, именно он — гордость редакции, а вовсе не Лидия Шевелева, которая в одночасье прославилась из-за материала, который вполне мог написать и Гришка, и то, что он был предложен именно Лидии, на самом деле не имело почти никакого значения.

Странно. Непонятно. Чему он радуется? Или играет? А если играет, то зачем?

Лидию почти не огорчили вялые нападки коллег, но Гришкина чистая радость почему-то показалась подозрительной и неуместной. С Игорем поговорить, что ли?