Чтение онлайн

— Лидия, вытри нос! — скомандовала Тамара Петровна. Она не вызвала охрану, и вокруг никого не было, хотя обычно на площадке толпилось человек пять, которые курили и обсуждали свежие редакционные новости.

— Мне нечем, — пробормотала Лидия все еще нечеловеческим голосом. Тамара Петровна подала ей снежной белизны носовой платок.

— Я же тебе сказала, что написано смело, — подытожила она. — Очень даже смело.

Лидия дико на нее взглянула.

— Я не собирался вас убивать, — говорил Шубин откуда-то сбоку. — Но, наверное, убил бы, если бы…

— Если бы не я, — заключила секретарша. — Лидия, стой здесь, я сейчас принесу из приемной свою шерстяную кофту, и ты сможешь дойти до туалета. У тебя есть запасные колготки?

— Конечно, — ответила Лидия. — В нижнем ящике, в самой глубине, с правой стороны.

— Я скажу, что ты мне разрешила взять и что тебя вызвал главный, — зачем-то объяснила Тамара Петровна. — Я мигом вернусь.

Лидия неожиданно и запоздало перепугалась.

— Нет, — взмолилась она. — Не уходите, Тамара Петровна.

— Не валяйте дурака, — послышался голос Шубина. — Я уже остыл, и мне нужно с вами поговорить.

— Тем более. — Тамара Петровна потянула на себя дверь. Почему-то она совершенно не беспокоилась за жизнь Лидии и с полной безмятежностью оставляла ее наедине с потенциальным насильником и убийцей. Почти маньяком, которого Лидия разоблачила да еще объявила об этом во всеуслышание.

— Нет!.. — пискнула Лидия, но дверь за секретаршей уже закрывалась.

— Говорю вам, что я не собирался вас убивать! — Шубин придвинулся к ней, держа руки в карманах пальто, и Лидия отступила, чуть не покатившись с лестницы. Он не протянул руку, чтобы ее поддержать, очевидно, понимая, что она шарахнется еще дальше и тогда уж точно упадет.

— Вижу, как вы не собирались. — Она осторожно потрогала рукой шею. Так, как будто это была чья-то чужая шея. Пальцы оставляли странное, не столько болезненное, сколько неприятное ощущение.

— Я был… не в себе, — выговорил он, явно делая усилие. — Ответьте на мои вопросы, и я уеду…

— Какие еще вопросы?! — возмутилась Лидия, и по ее тону он понял, что она начала приходить в себя. Пожалуй, сейчас она вполне готова закатить истерику. Может, ну ее к бесу? Ведь он и в самом деле чуть не задушил ее…

— Кто заплатил вам за публикацию? — спросил он. — И где вы взяли документы?

— Никто ни за что мне не платил, — отрезала Лидия, тщетно пытаясь приладить под порванный пиджак порванную блузку. — Слушайте, проваливайте отсюда, а? А то я правда сейчас вызову охрану.

Почему-то ему показалось, что она не врет.

— Что значит — никто не платил? — Он внимательно смотрел ей в лицо. Лицо было бледное, с прозеленью, утратившее свои смугло-коньячные краски. — А зачем тогда вы это написали?

— Затем, что это скандал, сенсация, эксклюзив. Деятели вашего уровня прокалываются очень редко, поэтому когда они все же прокалываются, для нас это праздник. Мы получаем потрясающий материал. — Она говорила злобно и все запихивала блузку под пиджак.

“Если не врет, значит, деньги получила не она, а кто-то из ее начальства, — быстро подумал Егор. — Или врет?”

— А документы вы где взяли?

— В трубе! — огрызнулась она и подняла на него глаза. — Ну что? Подходит?

— В какой трубе? — переспросил он. Она все еще не билась в истерике, хотя имела на это полное моральное право. В конце концов, он чуть не задушил ее. Не окажись рядом с ней этой хладнокровной бабки, он вполне мог бы ее задушить.

Неужели мог бы?!

“Вот до чего ты дошел, придурок!”

— Неизвестный осведомитель оставил мне контейнер с документами за водосточной трубой соседнего дома. Все по правилам.

— Почему вы решили, что они подлинные?

— Это допрос? — спросила Лидия с подозрением. — Или я ошибаюсь?

— Почему? — переспросил Егор. Не мог же он сию минуту объяснить ей, что ему дали неделю на то, чтобы спасти свою жизнь и, возможно, остатки репутации.

— Да идите вы к черту! — произнесла она устало. — Я не знаю, о чем эта пьеса. Если вы думаете, что о том, как злые люди оболгали честного и умного бизнесмена…

Егор вдруг вновь взбеленился до такой степени, что перед глазами у него поплыли зеленые и красные круги.

— Слушайте, вы! — Он не сделал ни одного движения, но Лидии показалось, что он надвинулся на нее, как черная тень. — Из-за вас я лишился работы. Навсегда, понимаете?! И я пока не знаю, как мне спасти свою шкуру. Вы ни черта не понимаете, что натворили. Вы выпустили из бутылки не одного, а полтора десятка джиннов, и меня в том числе. Вы просто вздорная, подлая и тупая особа, которую кто-то использовал! Поэтому отвечайте, пока у вас еще есть возможность.

Его тирада не произвела на нее никакого впечатления, за исключением замечания о ее тупости. Он обозвал ее тупой, этот хренов персонаж, материализовавшийся из ее статьи! Сначала он чуть не задушил ее, а потом обозвал тупой!

— Это вы тупой! — взвизгнула она и закашлялась. Почему-то Тамара Петровна все не возвращалась. — Вы, а не я! Теперь вы хотите, чтобы я с вами разговаривала, а две недели назад чуть не силой вытряхнули из своей машины! Конечно, тогда вы были на коне и в бо-ольшом почете, а сегодня вам наступили на хвост! И кто же?! Какая-то недоделанная редакционная крыса, которую вы три месяца отшивали по телефону!

— В этом все дело? — спросил он таким тоном, что она, как разгулявшаяся собака, на которую прикрикнул пьяный прохожий, присела на задние лапы от страха. — В том, что я не желал разговаривать с вами по телефону и отказался участвовать в низвержении вашего начальника?

— Вот и я! — проговорила Тамара Петровна, просовывая длинный нос в приоткрывшуюся дверь. — Вот кофта, вот колготки. Помочь тебе, Лидия?

— Спасибо, Тамара Петровна, — пробормотала та, боясь повернуться спиной к этому сумасшедшему в черном пальто. — Вы меня просто спасли. Не знаю, что бы со мной было…

— Нам нужно договорить, — настаивал сумасшедший. — Да не бойтесь вы, ничего с вами не будет!

— Я не хочу с вами договаривать. — У Лидии вдруг застучали зубы. — Идите к Леонтьеву и договаривайте с ним. Третья дверь налево.

— Почему вы решили, что бумаги подлинные?

— Лидия, идем, — поторопила Тамара Петровна. — Не ровен час кто-нибудь покурить выйдет, а тут ты, вся такая… необыкновенная.

— Потому что если неизвестный зверь пахнет, как собака, лает, как собака, и выглядит, как собака, значит, это и есть собака!