Чтение онлайн

— Может, тебе имеет смысл с ней повидаться? Она же ведь не просто так писала, она откуда-то взяла все те факты, которые там… описаны. — Волнуясь, дед всегда говорил очень правильно. — Я думаю, что кто-то намеренно ввел ее в заблуждение.

— Это точно, — подтвердил Егор, — Кто-то намеренно ввел ее в заблуждение путем подкупа и разнообразных посулов. А она, войдя в это самое заблуждение, живописала меня так искусно и тонко, что мне самому уже кажется, что я злодей.

— Ты думаешь, что ей… заплатили? — переспросил дед трагическим шепотом, и Егор, несмотря на свое сложное состояние, покатился со смеху.

— Дед, ей не просто заплатили! Ей очень хорошо заплатили. И еще ее главному, чтобы разместил статью, заму главного, чтобы не выпендривался и ни во что не лез. Далее везде. Хотя она говорит, что ей никто не платил, но я еще не решил, верить ей или не верить. На дуру она не похожа, а только дура станет все это делать бесплатно…

— Значит, ты с ней уже встретился? — Дед воинственно нацепил на длинный нос очки и принял светскую позу. Егор понял, что он решил не отступать и во что бы то ни стало помочь попавшему в беду внуку.

— Встретился, — признался Егор. — Еще как встретился.

Он очень отчетливо вспомнил, как кинулся ее душить, как физически чувствовал ненависть, которая прямо из его пальцев текла в ее хрупкое живое горло, и как она упала, когда он отшвырнул ее от себя.

Сердце заколотилось почему-то на уровне шеи, взмокла спина, и стало так мерзко, как не было ни разу за весь этот длинный день.

С изменившимся лицом он поднялся, стремительно вышел из кухни и заперся в ванной.

Дед не побежал за ним. Видимо, понял, что внука лучше сейчас ни о чем не спрашивать.

Отдышавшись и умывшись холодной водой, Егор вышел из ванной и засел в кабинете. Некоторое время он просто думал, задрав ноги на полированную поверхность стола, чего он раньше никогда не делал, Но мало ли чего он не делал раньше! Не душил женщин, например. Не уходил с работы под конвоем.

Привычная обстановка мешала ему, он все время как будто съезжал с ухабистой обочины в удобную колею.

Вон бумаги, которые нужно непременно подписать до понедельника. Сверху соглашение о намерениях, пришло вчера из “Кока-колы”. Где-то в портфеле барышевская гортиница без пляжа, они уже начали с ней работать. Скоро суд, к которому он так толком и не подготовился, и из окружения того идиота, Долголенко, что-то ничего не слышно, а уж Егору-то полагалось бы слышать…

Он останавливал себя. Он говорил себе — хватит. Он знал, что больше никогда не вернется к привычным делам, даже если и докажет Кольцову, что не виноват. Кольцов оставит ему жизнь, но никак не работу. Егор резко опустил ноги на пол, свалив со стола кучу бумаг. Бумаги разлетелись по ковру. Он посмотрел на них и отвел глаза. Ему было нестерпимо — до горячей влаги в глазах — стыдно, и он никак не мог объяснить себе этого. Он ни в чем не виноват. Он — жертва, а не преступник. Ему нечего стыдиться. Но никогда прежде он не был жертвой. Егор Шубин был сильным и самостоятельным с тех пор, как ему исполнилось четыре года, и он понял, что помощи ждать неоткуда.

Он не знал, что должен испытывать человек, находящийся в положении жертвы, и поэтому испытывал… стыд.

— Я заварил тебе кофе, — сказал дед из-за двери. Он всегда был чудовищно деликатным и никогда не нарушал суверенитет внука. — Может, выйдешь и попьем? Или тебе в кабинет подать?

— Выйду, — пообещал Егор. — И если ты уже совсем очухался, насыпь немного корма в мою мисочку на полу. Что-то я жрать хочу, как людоед в пустыне.

Шаги, торопливо удалившиеся в сторону кухни, свидетельствовали о том, что дед наконец занялся делом, которое хоть немного отвлечет его от Егоровых проблем.

Наверное, на эту неделю нужно куда-нибудь съехать. Или дед сойдет с ума от беспокойства. Только вот куда?

И телефона не слышно. Если он хоть что-то понимает в жизни, ему сейчас должны звонить все кому не лень. Почему никто не звонит?

Егор перегнулся через спинку дивана и поднял трубку. Так и есть. Внутри трубки царила молчаливая каменная пустота.

— Дед! — крикнул Егор, открывая дверь. — Я, конечно, ценю твою деликатность, но ты бы хоть предупредил, что телефон не работает!

Он послушал, но не услышал ничего, кроме стука посуды на кухне.

— Дед, — повторил Егор уже на пороге, — ты зачем телефон отключил?

Но тот знал, когда нужно прикинуться глухим, чтобы не вдаваться в объяснения.

— Садись, Егор. У нас сегодня запеченная рыба и какие-то сложные овощи. Ты руки мыл?

Егор усмехнулся и полез под стол проверить телефонную розетку.

— Ты где отключил-то? — пыхтя, спросил он из-под стола. — У себя? Или здесь?

Телефоны были выключены по всему дому.

— Ну ты даешь! — восхитился Егор, воткнув последний штекер. — И не лень тебе было! Меня бы точно после такого лазания на карачках хватил сердечный приступ.

— Сейчас все остынет, — сообщил дед холодильнику. — Будет невкусно.

Зазвонил телефон.

Они оба вздрогнули, посмотрели на телефон, а потом друг на друга. Глаза у деда были несчастные.

— Да!!! — рявкнул Егор, ненавидя себя за эти несчастные старческие глаза. — Слушаю, вашу мать!!!

В трубке молчали довольно долго, но Егор почему-то ее не бросал.

— Простите, — пролепетал наконец совершенно незнакомый тонкий голос, — я могу поговорить с Егором Степановичем?

— Если вы из газеты, то идите на… — предложил Егор. — Ну что? Отправились?

— Нет, нет! — заторопился голос. Он был такой странный, что Егор неизвестно почему вдруг насторожился. — Я не из газеты. Меня зовут Лиза. Я… я…

— Вы? — переспросил Егор. — Вы — что?

На слух он даже не мог определить, сколько лет этой Лизе. Восемь? Одиннадцать?

— Я… — лепетала она в трубке, — я…

— Вы убили человека? — переспросил Егор, почему-то наотрез отказываясь верить интуиции, которая не подсказывала, а прямо-таки вопила, что этот звонок неспроста. — Вы хотите признаться? Звоните в милицию, Лиза!

За спиной у него что-то с грохотом упало. Очевидно, дед опять разволновался.

— Нет, — убитым голосом сказали в трубке. — Я… никого не убивала, но речь идет как раз… как раз об… Егор Степанович, они его убьют! Я знаю, теперь я все поняла, они его точно убьют, Егор Степанович!!! — Она почти рыдала, и Егор испугался, что у нее начнется истерика и он ничего не поймет.