Чтение онлайн

Пётр сделал пару осторожных шагов вглубь комнаты, напряжённо всматриваясь в заваленный книгами пол. Лин не сразу поняла, почему он вдруг так побледнел. Парень присел на корточки и тихонько свистнул. Ответа не последовало. Пётр сделал ещё одну попытку позвать Каролину. Потом стал поднимать книги одну за другой, подбираясь к упавшей полке. Лин видела, как дрожат у него руки, и ей стало страшно. Она тоже стала молча осторожно поднимать книги, боясь того, что может под ними обнаружить.

Пётр поднял очередной увесистый том и замер. Лин какое-то время опасалась взглянуть на него. Потом решилась. Он сидел на корточках и держал в ладонях безжизненное мохнатое тельце, низко опустив голову и тяжело дыша. Лин присела рядом и осторожно обняла его за плечи. Она вдруг так отчётливо почувствовала его отчаянье, словно между ними сейчас установился какой-то незримый канал прямой связи. Это не было обычным человеческим состраданием. Чувства, которые она в этот момент испытывала, совершенно определённо не были её собственными. Её на миг это озадачило, а потом она внезапно поняла, что ей следует делать.

— Петь, — она слегка тряхнула его за плечо. — Дай мне её.

Он поднял на неё глаза. Лицо у него было совсем бледным и растерянным.

— Давай её сюда, так надо, — уверенно повторила она.

Он подчинился и передал ей изломанное тельце Каролины из рук в руки. Лин подержала его в ладонях пару секунд и вдруг отчётливо ощутила, что в него ещё можно вернуть жизнь. Она закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. В ней всколыхнулось что-то мощное, но вполне управляемое, какая-то энергия, которую ей следовало направить в нужное русло. Эта энергия, подчиняясь её воле, потекла к рукам, в которых она держала Каролину. В кончиках её пальцев появилось ощущение жара, и в какой-то момент тепло вышло наружу. Тельце в ладонях Лин засветилось мягким светом.

— Вивификаре, — прошептала Лин.

Свечение медленно угасало, и Лин чувствовала себя какой-то опустошённой, но она отчётливо ощущала тепло в тельце Каролины.

Лин погладила Каролину по спинке ладонью. Та шевельнулась и чирикнула. Пётр, который всё это время наблюдал, как зачарованный, за происходящим, резко вздрогнул.

— Кажется… с ней всё в порядке, — тихо сказала Лин, передавая ему Каролину. Она и сама была потрясена не меньше его. Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, с трудом осмысливая то, что произошло. Каролину, очевидно, не устраивало состояние ступора, в котором пребывал её хозяин. Она недовольно пискнула и попыталась вывернуться из его рук. Пётр поднял её до уровня глаз, внимательно осмотрел, убеждаясь, что на ней нет ни малейших признаков травм, потом снова изумлённо взглянул на Лин.

— Как… Лин?

— Я не знаю, Петь, — покачала головой Лин.

На неё вдруг навалилась такая жуткая усталость, что она с трудом держалась на ногах. Очевидно, она побледнела, потому что Пётр спросил озабоченно:

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — тихо ответила она. — Мне лучше пойти к себе.

— Погоди, я сейчас.

Пётр быстро сунул Каролину в ящик и повернулся к Лин.

— Ты точно сможешь дойти до своей комнаты? Может, лучше посидишь у меня тут, а я Глеба позову?

— Да нет, я просто устала. Всё в порядке, не волнуйся. Мне просто надо пойти к себе и прилечь.

— Тогда я тебя провожу.

Он шёл за ней следом по коридору, пристально следя за её движениями. У Лин сильно кружилась голова. В какой-то момент всё поплыло перед глазами, и она почувствовала, что оседает на пол.

Когда у неё в голове прояснилось, оказалось, что он несёт её на руках. Её удивило, что она не ощущает себя тяжёлой ношей для него. Он нёс её без напряжения, уверенно, крепко к себе прижимая. Она сделала движение, останавливая его.

— Петь, пусти меня, я могу сама дойти.

— Сиди тихо. Ты уже дошла сама, — почти сердито буркнул он, прижав её к себе ещё крепче и продолжая идти вперёд.

Его поведение до крайности её озадачило, и она притихла, уступая ему. Он спиной толкнулся в дверь комнаты, донёс Лин до кровати и осторожно опустил вниз.

— Ну вот, теперь можешь сама, — сказал он. — Ты как? Может, всё-таки позвать Глеба?

— Нет, Петь. Не надо. Это просто слабость. Сейчас всё пройдёт, — ответила она, устраиваясь на кровати поудобнее.

— Ты, наверное, слишком много энергии потратила, — глубокомысленно заявил Пётр. — Надо отдохнуть. Давай я принесу тебе чаю.

— Давай, — улыбнулась Лин. — И себе тоже. Посидишь со мной немного?

— Ну конечно, — улыбнулся он в ответ. — Я сейчас вернусь.

Он приволок с кухни две чашки с чаем и ещё вазочку с печеньем.

— Тебе не помешает перекусить. Может, бутербродов сделать? — спросил Пётр, подавая чашку Лин.

— Не надо, я не хочу есть, — ответила она.

Они какое-то время молча пили чай, не зная, о чём говорить.

— Петь, уже поздно. Ты, наверное, спать хочешь? — осторожно спросила Лин, в душе опасаясь того, что он согласится с ней и уйдёт.

— Хочешь, чтоб я ушёл? — без энтузиазма поинтересовался Пётр.

— Нет, совсем не хочу. Мне просто неудобно тебя задерживать, — улыбнулась Лин.

— Ну, тогда я ещё посижу, — кивнул он. — Вдруг тебе ещё что-нибудь понадобится.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Лин.

Он задумался на минутку.

— Ты любишь сказки?

— Люблю, — кивнула Лин.

— Тогда слушай. Эту сказку ты точно никогда не слышала.

И он стал рассказывать ей длинную красивую сказочную историю, в которой, как это полагается, были прекрасная героиня и отважный герой, злой колдун со своими происками и добрые говорящие звери, волшебные чудеса и верная любовь. И, конечно, у этой сказки был счастливый финал. Но когда история подошла наконец к своему завершению, Лин уже крепко спала, обняв подушку.

Пётр смотрел какое-то время в её лицо, на котором сейчас было написано умиротворение. Потом осторожно укрыл её покрывалом, тихонько собрал посуду и, стараясь ступать бесшумно, вышел из комнаты.

Лин никак не могла сосредоточиться на своей лабораторной. Сегодня учёба, как никогда, была ей в тягость. Её голова под завязку была забита мыслями о нежданно-негаданно свалившихся на неё сверхспособностях. Всё это было слишком невероятно, чтоб можно было вот так вот, в один момент, принять это и жить, как раньше, спокойно занимаясь повседневными делами и грызя науку. Для мыслей о Никите в голове, к счастью, практически не оставалось места. Это было очень кстати, поскольку любое воспоминание о нём непременно вызывало у Лин приступ острой душевной боли. Утром, включив свой мобильный, она обнаружила прорву непринятых вызовов и целый ворох сообщений, которые она удалила, не читая, надеясь закрыть для себя эту тему.

Занятия по микробиологии, обычно доставлявшие Лин удовольствие, на этот раз воспринимались, как повинность, которую хотелось отбыть, как можно скорее. Пялясь для приличия в микроскоп на делящихся кокков, она, вместо того, чтоб усердно вникать во все нюансы этого занимательного процесса, прокручивала в голове происшествие с Каролиной, в подробностях припоминая свои ощущения. Лин пыталась сделать какие-то выводы о собственных возможностях, но к концу занятия додумалась лишь до того, что ей следует обо всём рассказать девчонкам и, пожалуй, Глебу. Свою лабораторную она сделала из рук вон плохо, получила законный нагоняй от препода и, вздохнув с облегчением, отправилась в общагу. Она рассчитывала заскочить к себе, переодеться, а потом найти девчонок, чтоб обо всём поговорить.