Чтение онлайн

Тилда вздрогнула, тревога просочилась в ее грудь. — Ты пришел, чтобы забрать нас домой, — сказала она, указывая на фей, теснящихся за ее спиной. — Мы нашли способ сохранить власть, даже будучи в таком малом числе. В отсутствие нашего вида. — Ее голос дрогнул. — Нет ничего благороднее, чем найти способ… не вымереть!

— Единственный благородный акт, который был совершен сегодня, был между моей дочерью и этим человеком, лежащим рядом с ней. Их муки прорвались сквозь барьер между нашими мирами и потрясли меня. Да, именно сила характера Мэри и ее львиное сердце призвали меня сюда, — Антон посмотрел на Адриана, который сидел, ссутулившись у стены. — А не брак с этим самозванцем.

— Ты можешь возглавлять Ассамблею, но ты не можешь судить меня. Не как фея. И уж точно не как мать. Ты бросил нас. Тебя не было всю ее жизнь.

За спиной Антона Ассамблея кипела от возмущения ее дерзостью, но ей было все равно. Мэри ушла, а вместе с ней — их шанс на счастье.

К ее удивлению, в глазах Антона мелькнула печаль: — В этом мы можем согласиться. Мое тщеславие не позволяло мне принять тот факт, что моя дочь была несовершенна. Что жизнь, которую я создал, могла быть неидеальной. Но я правил Ассамблеей все эти годы и видел жадность, разрушение, похоть и порочную натуру нашего вида. Я научился ценить совсем другие качества. И теперь я вижу… — он присел перед Мэри, озаряя своим сиянием ее тело. — Я вижу, что слепцом был я. Она храбрая и способна на самопожертвование. Она отдала свою жизнь ради шанса спасти того, кого любит.

— Тот, кого она любит, — мой сын, — прошептал голос из толпы фей.

Зал наполнился ропотом, когда грациозная златовласая фея вышла вперед. Ее глаза были полны печали, когда она посмотрела на Такера. На Мэри. Она уже собиралась заговорить, когда раздался хриплый крик: «Фара?»

Златовласая фея замерла, вглядываясь в толпу бессмертных. И там, в центре, человеческий мужчина снял красный плащ, а из его глаз текли слезы. «Фара».

— Карл. — Она прижала пальцы к губам, эмоции переполняли ее. Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла заговорить: — Должна сказать, — промолвила она дрожащим голосом, — ты — неожиданный гость на этой битве за верховенство бессмертных.

— Еще бы, — выдохнул он, осматривая ее с ног до головы, совершенно не заботясь о шоке, который вызвал как человек в их кругу. — Ты… фея? Ты всегда ею была? — он запнулся, глядя на каменный пол. — Конечно, была. Я знал. Я знал, что в тебе было что-то особенное.

Фара стояла, дрожа: — Ты проделал чудесную работу с нашим сыном. Лучше, чем я, если бы смогла остаться. Но я не могла. — В ее словах звучала тяжесть. — У большинства из нас есть выбор между тем, чтобы остаться в этом мире или вернуться в свой во время Исхода. У меня его не было. Я потеряла сестру, понимаешь? Я была в трауре и хотела… исчезнуть из всего знакомого. Я дала обещание вернуться через двадцать лет и занять место в совете нашей семьи, и… это не подлежало обсуждению. Я пыталась. — Она покачала головой. — Я была потеряна, а ты дал мне надежду, Карл. Семью. Я хотела остаться навсегда. По иронии судьбы, именно любовь к тебе и Такеру, мое понимание долга и заботы сделали меня достойной возвращения домой в Исходе. Я не могла нарушить обещание. Я не могла остаться.

Человек кивнул, казалось, он сейчас упадет в обморок. — А я думал, это пришельцы, — рассмеялся он сквозь слезы.

Между ними, двумя столь разными существами — одним бессмертным, другим таким хрупким, — промелькнула нежность. — Мне жаль, что я не могла быть рядом и видеть, как Такер растет и меняется.

Мужчина издал какой-то сдавленный звук. Боже всемогущий, красивая женщина, на которой он женился, не постарела ни на день, а он весь в морщинах. — Он сам сделал себя. Он сам сделал свой выбор, и я чертовски горжусь им.

— Я навещала вас время от времени, но не могла открыться. Мое время было заимствованным с того самого дня, как мы встретились, — ее губы дрожали. — Ты был прав. Меня забрали посреди ночи. Просто не так, как ты думал.

Он развел руками: — Возвращайся.

— Не могу. — Она поплыла вперед и протянула руку, улыбаясь, когда Карл сделал то же самое и их пальцы соприкоснулись. — Я любила тебя. Ты сделал меня счастливой, Карл, за то короткое время, что мне было отведено. Теперь пришло время сделать счастливым себя. — Она взглянула на Такера. — И кому-то нужно позаботиться о нашем сыне.

— Но его нет, — пробормотал мужчина. — Снова.

— О… — Фара выпрямилась. — Мы можем с этим справиться.

Антон шагнул вперед, выглядя слегка нетерпеливым из-за того, что внимание переключили с него: — Я вознагражу их храбрость, вернув их именно такими, какими они желают быть, — сказал он, возложив руки над телами Мэри и Такера. Антон рассмеялся, когда понял их самое сокровенное желание: — Как интересно.

Прошло несколько мгновений, прежде чем атмосфера начала вибрировать, густой, теплый ветер медленно пронесся сквозь руины поместья, развевая волосы, плащи и платья. На глазах у изумленной толпы бессмертных и людей — когда борьба за власть перестала быть важной перед лицом такой бескорыстной любви — тела Такера и Мэри постепенно потеряли мертвенную бледность, кости срастались, а кожа вновь обретала здоровый вид.

Такер открыл глаза первым, выражая замешательство, а затем панику, когда начал искать Мэри. Он перекатился на бок, схватил ее за плечи и начал трясти, совершенно забыв о зрителях. Он хрипло звал ее по имени, пока она не подняла руку и не коснулась его лица, улыбнувшись, когда поняла, кто перед ней: — Такер.

— Мэри. — Он прижал ее к груди, слезы катились по их щекам. — Мэри.

Но в них было что-то иное. Джонас, Элиас и Роксана первыми заметили это и обменялись улыбками в передней части зала. Такер действительно вернулся именно таким, каким хотел быть. И Мэри, должно быть, жаждала того же, потому что ее сияние больше не плясало вокруг головы и не исходило из-под кожи. Она носила другой вид сияния — сияние женщины, которая проживет свою жизнь, старея вместе с мужчиной, которого любит. Женщины, которой не нужно было зрение, чтобы быть цельной. Это сияние светило вдвое ярче, и так будет всегда.

— Ты человек, — прошептал Такер, судорожно изучая ее лицо. — Это то, чего ты хотела? Это…

Мэри остановила его поцелуем и отстранилась: — Больше всего на свете. Больше всего я хочу разделять с тобой и хорошее, и плохое. — Она прижала их лбы друг к другу. — Дом, где вечный беспорядок. Долгие поездки на машине, полные бесконечных жалоб. Игры в детской лиге, поездки в отделение скорой помощи, барбекю в последнюю минуту. Пока ты рядом.

— Ах, милая. Попробуй только удержать меня подальше, — он вытер глаза ее плечом. — Боже, я так тебя люблю. Ты уверена? Твое зрение…

— Я видела тебя, Такер. Я видела самое прекрасное зрелище, которое может предложить этот мир. И мне не нужны зрячие глаза, чтобы быть благодарной и счастливой. Чувствовать красоту земли. Красоту, которую мы создаем вместе. Я люблю тебя, — она целовала его щеки, губы, и смех чистого счастья срывался с ее губ. — Пойдем жить.

Такер подхватил Мэри на руки, прижимая к груди. На его лице отразилась целая гамма чувств, когда он кивнул отцу, матери и тройке вампиров, стоящих перед их тихой аудиторией, и медленно направился к выходу. Они остановились и оглядели мир, к которому ни один из них никогда по-настоящему не принадлежал, оставили все позади и отправились строить свой собственный. Вместе. Сегодня, завтра и всегда.

Эпилог

Десять лет спустя

Такер нес Мэри на спине по песчаной тропинке к озеру. Ее рыжие волосы развевались на ветру, хлеща их обоих по лицам, а довольный вздох тонул в вечерней тишине. Солнце клонилось к закату. Впереди, теряясь в лучах горизонта, бежали двое мальчиков и девочка. Оранжевые, розовые и желтые тона составляли палитру их мира. Позади, укрытый среди деревьев, стоял синий двухэтажный дом с белым забором. На заднем дворе виднелось кострище. Их просторный зеленый участок был усыпан бейсбольными битами, игрушками для щенков, ботинками и велосипедами. Это был рай.