Чтение онлайн

Она глубоко вздохнула и задержала дыхание, между ее бровей залегла глубокая складка. Он узнал этот внутренний конфликт. Увидел, как это уже разъедало ее, эту юную женщину с чистым сердцем. Его любовь, его подруга, его пара.

Она пообещала Такеру, что останется, но это было до того, как она узнала, чего именно будет лишена, — и теперь она не знала, как его разочаровать.

Поэтому он сделает это за нее. Его последним поступком в качестве ее пары, в качестве существа, ходящего по этой земле, будет упрощение этого тяжелого решения. Для нее.

Поскольку Мэри была феей — к тому же слепой, — Такер не знал, можно ли ее принудить. Но в тот момент, когда в его сердце скопилось столько боли, решимости и намерений, вместе со всей нерастраченной силой, которую он получил, питаясь своей парой, у Такера не было сомнений, что если это вообще возможно, он сможет совершить этот подвиг сегодня ночью. Когда на кону стояло счастье Мэри, его тело наколдовало эту способность. Наколдовало с такой силой, что разбросанные по полю предметы поднялись на несколько дюймов в воздух, а флюгер на сарае бешено завертелся под внезапным порывом ветра.

Расплавленная жидкость хлынула по его венам, и пелена опустилась на глаза, заставляя его видеть прекрасное лицо Мэри сквозь туманную завесу. Казалось, его тело совершало необходимые движения, сжалившись над ним и притупив его разум, чтобы ему больше не пришлось думать о том, что он делает.

О том, что он потеряет.

Все, что он видел — это то, что приобретет Мэри. Без него.

Он наклонился вперед и прошептал ей на ухо, его голос звучал тонко и хрипло:

— Как насчет того медленного танца, который я выиграл?

— Хорошо, — пробормотала она, ее голос звучал как во сне, позволяя Такеру поднять ее в свои объятия, где они медленно покачивались. Его нос зарылся в ее волосы, он вдыхал отчаянно, запоминая, как она ощущается в его руках. Прижатые друг к другу слишком плотно, чтобы между ними проскользнул хотя бы вдох воздуха. — Но ты проиграл в «Дженгу».

— Уступишь мне? — Он позволил себе еще несколько секунд, их ноги медленно двигались по траве. — Спи сейчас, Мэри. Спи и не просыпайся до завтра.

Мэри быстро замотала головой, словно пытаясь прояснить сознание, тревога подняла ее плечи к ушам, ее руки сжимали переднюю часть его рубашки, хотя движения были вялыми. — Нет, нет, нет. Такер, подожди…

— Спи, — прорычал он.

Такер подхватил ее обмякшее тело, когда она лишилась чувств. Действуя на автопилоте, он отнес ее на заднее сиденье «Импалы» и осторожно уложил. С невидимым топором, вонзившимся в горло, он пошел попрощаться с отцом в последний раз.

Такер был в оцепенении, когда подъехал на «Импале» к воротам в конце длинной каменной подъездной аллеи. Тилда ждала у своей машины с работающим двигателем, держа между пальцев сигарету; дым вился над ее головой в ночном воздухе.

Ничто не двигалось, кроме ее глаз.

Они переместились туда, где на заднем сиденье его машины спала Мэри, все еще пребывающая без сознания после внушения, ее голова покоилась на свернутой кожаной куртке Такера.

Прошла целая минута, прежде чем Тилда, оценив ситуацию, подошла к машине и наклонилась, жестом приказывая ему опустить окно.

— Что с ней?

— Ничего, — ответил Такер, голос его звучал хрипло. — Она просто спит. Сердцебиение ровное, как всегда.

Тилда сделала долгую затяжку, кончик сигареты вспыхнул в унисон с ее глазами. — Твое тоже, вампир.

Внезапная волна боли грозила парализовать Такера, но он вонзил зубы в язык и подавил ее, напоминая себе, что нет другого выбора, кроме как оставить Мэри. Подарить ей этот дар счастья. Он все еще слышал изумление в ее голосе, когда она впервые увидела мир.

— Я привез вашу дочь сюда, как вы и просили, — выдавил Такер сквозь комок в горле. — Я лишь прошу вашего обещания, что намерения Адриана по отношению к ней добрые. Что он не… — Сердце ушло в пятки. — Никогда не причинит ей вреда. Пожалуйста, пообещайте мне это.

— Причинить ей вред было бы не в его интересах, не так ли? — отрезала Тилда. — Она — ключ Адриана к власти. Он может быть вспыльчивым, но он не станет разбрасываться своей удачей.

— Вы останетесь здесь с ней до свадьбы? — Он пристально посмотрел ей в глаза, ища любые признаки обмана. — Пока не вернется Ассамблея?

Смягчилось ли ее выражение лица от жалости? Обычно он возненавидел бы это, но сейчас он был выше обиды. Его бросало лишь из крайности пустоты в крайность агонии.

— Да, конечно, — ответила Тилда. — Где она, там и я.

Такер оставался на месте, закрыв глаза, пока Тилда легко вынимала Мэри с заднего сиденья, демонстрируя свою фейскую силу, и переносила спящую фею в свою машину.

Уходи.

Уходи!

Величайшим даром, который он мог ей дать, было его отсутствие.

Он проехал милю, прежде чем слезы застлали ему глаза, и его жалкий рев был достаточно громким, чтобы заставить содрогнуться каждого человека и бессмертного, кто его услышал.

Мэри проснулась с криком.

Это была ее мать, которая трясла ее? Руки были знакомыми, и когда Тилда назвала ее по имени, ее ужасное подозрение подтвердилось. Она больше не была на ферме в Бакхэнноне.

Казалось, она закрыла глаза всего минуту назад в объятиях Такера. Она все еще чувствовала их тепло. Мятно-сигарный аромат въелся в ладони, и она перестала кричать только для того, чтобы вдохнуть его. Подобно самому вампиру, этот запах заземлил ее настолько, что она смогла сесть и осмотреться.

Жалкий всхлип сотряс ее.

Поместье Адриана. Вот где она была. Леденящая температура и агрессивная энергия говорили сами за себя. Присутствие матери не приносило утешения, ведь последнее, что она помнила, — это то, как Такер приказал ей спать тем жутким голосом, так непохожим на его глубокий, жизнерадостный тон. Почему? Зачем он заставил ее потерять сознание? Было общеизвестно, что вампиры могут внушать что-то людям, но она была бессмертной. Как он это сделал? Почему?