Чтение онлайн

– Хорошая идея, госпожа. Чем скорее у нас будут собственные переводчики, тем лучше, - Ишидо засмеялся.
– А христианам придется пережить, что мы нарушим их монополию.

Седой самурай лет шестидесяти, который стоял впереди всех гостей, выразил свое мнение:

– Христиане не владеют монополией, господин генерал. Мы просим отцов-христиан, фактически мы настаиваем, чтобы они были переводчиками и торговцами, - ведь только они могут говорить с обеими сторонами и пользуются доверием у тех и других. Этот обычай завел господин Города и продолжил господин Тайко.

– Конечно, господин Кийяма, я не имел в виду обидеть тех дайме или самураев, которые стали христианами. Я говорил только о монополии священников-христиан, - отвечал Ишидо.
– Для нас было бы лучше, если бы наши люди, а не иностранные священники - какие бы то ни было - контролировали нашу торговлю с Китаем.

– Но ведь ни разу не было случаев обмана, господин генерал, - возразил Кийяма.
– Цены правильные, торговля идет легко и выгодно, отцы-священники своих людей контролируют. Без южных варваров не было бы ни шелка, ни торговли с Китаем. Если бы не святые отцы, мы имели бы много осложнений очень много осложнений. Прошу простить, что упоминаю об этом.

– Ах, господин Кийяма, - пропела госпожа Ошиба, - я уверена, господин Ишидо польщен тем, что вы его поправили, не так ли, господин генерал? Что значил бы Совет регентов без советов господина Кийямы?

– Безусловно, - согласился Ишидо. Кийяма с усилием поклонился, хотя он-то не был обижен. Ошиба взглянула на юношу и взмахнула веером:

– А что вы скажете, Сарудзи-сан? Стали бы вы учить чужеземный язык?

Юноша вспыхнул под ее ослепляющим взглядом. Хрупкий, красивый, он очень старался выглядеть мужественнее, чем был в свои неполные пятнадцать лет.

– О, я надеюсь, мне не придется этим заниматься, Ошиба-сама... Но, если мне прикажут, - я попробую. Буду очень стараться.

Всех тронула его непосредственность. Марико гордо сказала по-японски:

– Анджин-сан, это мой сын, Сарудзи.

Блэксорн сосредоточенно слушал всю предыдущую беседу, но большая часть ее оставалась для него непонятна - быстрая разговорная речь сильно отличалась от литературной. Но он уловил имя - Кийяма - и тревога покинула его. Он поклонился Сарудзи, и тот церемонно ответил на его поклон.

– Прекрасный молодой человек. Хорошо иметь такого сына, Марико-сан.

Он украдкой посмотрел на правую руку юноши, заметно искривленную, и тут же вспомнил: Марико однажды рассказывала ему о своих родах, очень долгих и трудных. "Бедняга, - подумал он, - как же он сможет пользоваться мечом? " Он вовремя отвел глаза, никто не заметил этого его взгляда - кроме самого Сарудзи. На лице юноши отразились смущение и боль.

– Хорошо иметь такого сына, Марико-сама, но ведь это совершенно невозможно, чтобы у вас был такой взрослый сын, - сами вы так молоды.

Ошиба тут же задала вопрос:

– Вы всегда так галантны, Анджин-сан?

– Простите?

– Ах, всегда вы так любезны? Комплименты! Понимаете меня?

– Нет, простите, пожалуйста, не понял.
– Голова у Блэксорна уже раскалывалась от постоянного напряжения. Тем не менее, когда Марико объяснила, о чем речь, он ответил с шутливой торжественностью:

– Ах, прошу прощения, Марико-сан. Если Сарудзи действительно ваш сын, пожалуйста, скажите госпоже Ошибе: я не знал, что дамы здесь выходят замуж в десять лет.

Она перевела, питом добавила что-то, что всех рассмешило.

– Что вы сказали?

– Ах!
– Марико заметила, что Кийяма зло смотрит на Блэксорна.
– Прошу прощения, господин Кийяма, могу я представить вам Анджин-сана?

Кийяма вежливо ответил на очень почтительный поклон Блэксорна.

– Я слышал, что вы христианин...

– Ах, извините, господин Кийяма, - ответил тот по-японски.
– Да. Я тоже христианин, но другой секты.

– Вашу секту не любят в моей провинции. И в Нагасаки, и на Кюсю, да, думаю, ни в одной из провинции, где дайме - христиане.

Марико с усилием удержала на лице улыбку, - дома она много размышляла, пытаясь определить, сам ли Кийяма нанял убийц Амиды и организовал нападение прошлой ночью. А теперь в переводе она постаралась смягчить грубость Кийямы. Все внимательно слушали разговор.

– Я не священник, господин.
– Блэксорн обратился непосредственно к Кийяме.
– Если и окажусь в ваших краях, то только по торговым делам. Никаких разговоров о религии или проповедей своего учения. Почтительно прошу только разрешения торговать.

– Я не хочу, чтобы вы торговали! Не желаю, чтобы вы появлялись в моих землях! Вам запрещено появляться в моих землях под страхом смерти! Вы понимаете?

– - Да, понимаю. Очень сожалею.

Кийяма надменно повернулся к Ишидо.

– Нам следовало бы полностью запретить эту секту и этих чужеземцев во всей империи. Я предложу это на следующей встрече Совета. А пока открыто заявляю: господину Торанаге дали плохой совет - сделать иностранца, тем более такого человека, самураем. Очень опасный прецедент!

– Ну, это не так уж важно! Ошибки нынешнего правителя Кванто очень скоро будут исправлены.

– Людям свойственно делать ошибки, господин генерал.
– Кийяма стоял на своем.
– Только Господь Бог все видит и все может. Единственная настоящая ошибка господина Торанаги - что он поставил свои интересы выше интересов наследника.

– Да, - согласился Ишидо.

– Прошу меня извинить, - вмешалась Марико, - но это неправда. Сожалею, но вы оба ошибаетесь в моем господине. Кийяма очень вежливо повернулся к ней.

– Вы заняли совершенно правильную позицию, Марико-сан. Но, пожалуйста, давайте не будем обсуждать это сегодня вечером. Да, господин генерал, а где сейчас господин Торанага? Каковы последние вести?

– Вчера с почтовым голубем пришло уведомление, что он в Мисиме. Теперь я жду ежедневных сообщений о его передвижении.

– Что ж, значит, через два дня он пересечет границы своей провинции, подытожил Кийяма.

– Да, господин Икава Джикья готов приветствовать его в соответствии с его положением.