Чтение онлайн

— Все вместе составит восемь-десять дней, — подсчитала Алиса.

— К этому следует прибавить время продвижения по долине Аламут и время на возвращение, — добавил Геркулес.

— Один месяц, если все пойдет нормально. Через месяц вы вернетесь.

Геркулес ощутил сухость во рту. Он винил себя за то, что не смог поймать аль-Мундира. Теперь же им предстояло пересечь Турцию, Ирак и Иран, преследуя сумасшедшего фанатика.

Армен Мовсисян оглянулся, но слежки за собой не обнаружил. В последние дни им владело чувство беспокойства. Кое-кто из друзей султана рассказал ему, что военные замышляют что-то против армян, но он решил, что речь идет об обычных погромах. Несколько армян-христиан умрут, что послужит снижению накала мусульманских страстей, и все вернется на круги своя. Он не считал себя циником, но судьба ничтожного числа бедных армян не очень-то его беспокоила. Он был в первую очередь турком и только во вторую — армянином. Его семья состояла на службе у трех султанов, и даже в самые трудные времена, во время правления Красного Султана, им ничто не угрожало.

На Стамбул опускалась ночь. Армен Мовсисян ускорил шаг, вышел из армянского квартала и направился к дворцу. Ему показалось странным, что султан вызвал его к себе в столь поздний час, но кем он был, чтобы ставить под сомнение решение прямого потомка Магомета.

Он шел по широкому проспекту. После захода солнца наступал комендантский час, улицы пустели, но у него был специальный пропуск. Армен почувствовал озноб и застегнул пальто. Небо застилали большие плотные тучи, воздух повлажнел, отчего кости старого армянина заныли.

Позади послышалось какое-то бормотание, и он испуганно оглянулся. Трое молодых евреев о чем-то возбужденно переговаривались. Было странно видеть евреев на улице в столь поздний час, но некоторые из них допоздна изучали Тору под руководством раввинов в специальных школах. Группа собеседников подошла к нему, и один из молодых людей заговорил:

— Извините, мы заблудились. Вы не знаете, где находится улица Османада махалеси?

Армен Мовсисян удивился. Этот квартал находился на другой стороне Золотого Рога [40] , а евреев там не жаловали.

— Вам нужно пройти до моста.

— До какого моста? — спросил на превосходном арабском юноша.

— Вон до того, — показал пальцем Армен.

— Вы не могли бы пройти вместе с нами?

— Сожалею, но я должен быть срочно в Долмабахче [41] . — И старый Армен Мовсисян пробормотал что-то невразумительное про себя и пошел своей дорогой, но молодые люди, не дав Армену опомниться, обступили его, распахнули свои плащи, обнажая огромные кинжалы.

— Святой Георгий, помоги мне!

Трое набросились на старика, нанося удары кинжалами, от которых он мог защищаться только голыми руками.

— Неверный старикашка, — сказал один из них. — Мы, ассасины, отправляем тебя, как безбожника, в ад. Пройдет немного времени, и весь твой род покинет земли ислама.

Старик упал в лужу крови. Туман уже заволакивал его глаза, а молодые люди все наносили ему, лежачему, удары своими кинжалами. Старик начал про себя читать молитву. Древний Бог армян, тот самый, которого он так часто презирал, сейчас стал его единственным утешением.

— Сегодня был только один, завтра умрут сотни! — воскликнул ассасин, вытирая свой палаш об одежду старика. Его сотоварищи улыбнулись его призыву и отправились на поиски новой жертвы.

Когда Мустафа Кемаль вошел в тронный зал, на лице султана лежала печать беспокойства. Большие глаза были закрыты, голова опущена. В то утро он не привел себя в порядок, и его внешний вид был жалок.

— Что происходит, султан? — спросил генерал.

— Вы этого не знаете? Сейчас об этом знает уже весь Стамбул.

Мустафе было известно о жестоких убийствах предыдущей ночи, но он всячески скрывал эту информацию от обеспокоенного монарха.

— Они убили моего секретаря по вопросам экономики Армена Мовсисяна в нескольких метрах от дворца. Наши враги повсюду, — произнес султан низким голосом.

— Это всего лишь презренный армянин. Чего стоит его жизнь? Мы давно просили вас уволить его.

— Его семья служила моей династии более двухсот лет. Зачем было его убивать?

— Затем, что он был христианином, а вам хорошо известно отношение народа к фаворитизму по отношению к христианам.

— Фаворитизм по отношению к неверным? Они могут критиковать мое правительство, но я всегда был беспощаден к армянам-бунтовщикам.

— А что, разве существуют лояльные? — спросил Мустафа с легкой усмешкой.

— Но это еще не все. Кто-то убил двух солдат охраны, и, что еще более серьезно, убит Ясар Буюканит, — сказал насмерть перепуганный султан.

— Наставник самого известного медресе [42] Стамбула?

— Да, через несколько часов в городе начнется всеобщая резня, возникнет хаос.

— Я этого не допущу! — воскликнул Мустафа. — Англичане готовят нападение на Стамбул. Гнев против христиан подождет. Я выведу всех солдат на улицы, и они защитят всех армян до последнего. Когда угроза нападения на Стамбул будет устранена и англичане отойдут, мы посмотрим, что можно будет сделать с этим проклятым отродьем.

Султан с удивлением смотрел на генерала. Он никогда раньше не видел Мустафу Кемаля таким. Обычно этот хладнокровный человек не выставлял напоказ свои чувства.

Поезд шел с точностью швейцарских часов до района, заселенного армянами. Никто из проводников, сопровождавших друзей, и думать не думал, что им удастся пересечь всю Турцию без каких-либо происшествий. Но все объяснялось наличием в поезде группы высших государственных чиновников, которым полагался соответствующий эскорт.