Чтение онлайн

Затем она повстречалась с Сивилистой.

Если бы не она, жизнь Кирсты была бы совсем безрадостной. Сивилиста была единственной душой, которой Кирста могла излить хотя бы толику своей боли. Кирста даже не могла толком вспомнить, как именно они познакомились – кажется, однажды сидели рядом в таверне, и Сивилиста чуть не столкнула локтем её кружку. Тогда они перебросились всего парой шутливых, ничего не значащих фраз. Но через пару недель они снова столкнулись за одним столом – и на этот раз разговор вышел немного длиннее. Как и прочие посетители, они болтали обо всяких пустяках, но Сивилиста была уже зрелой, прожившей не один десяток лет женщиной, и Кирсту не могло не изумить, с какой простотой и радушием та держалась. Поначалу Кирста сильно смущалась, старалась обращаться на “вы” и, одним словом, сохранять необходимый пиетет перед старшими, но беззаботность и ласка Сивилисты вскоре разбили этот лёд. Незаметно для себя Кирста увлеклась этой энергичной, красивой и всегда полной оптимизма женщиной. Сивилиста даже не подозревала, что её неунывающий настрой стал той самой жизненно важной поддержкой для Кирсты, которую юная дроу нигде не могла найти. Она обладала сверхъестественной интуицией и всегда угадывала мрачное настроение Кирсты, в такие встречи не докучая общением; её непринуждённые, оживлённые мягким чувством юмора беседы развлекали, не становясь навязчивыми, а светившийся в спокойном взгляде ум позволял удивить Кирсту дельным советом даже в разговоре о самых пустячных вещах. Она умела настолько тонко чувствовать собеседника, что Кирста, пожалуй, при всём желании не могла бы найти ни раза, когда бы та раздражала её. “…Почему она не моя мама?..” Казалось, существование настолько идеального собеседника было невозможно. И всё же, Сивилиста сидела перед Кирстой каждую пятницу. Единственное, что вызывало недоумение – почему столь незаурядная женщина проводит так много вечеров одна в трактире. И, как-то месяц спустя таких встреч – поначалу редких и неуверенных, а затем всё более тёплых и назначенных в условленный час – Кирста наконец решилась спросить.

Несмотря на всё обаяние Сивилисты, Кирста отнюдь не стремилась продолжать дружбу в том, реальном мире, предпочитая наслаждаться иллюзорным счастьем таверны. Жизнь несла с собой проблемы и противоречия, которые так часто разрушали отношения, и поэтому в глубине души Кирста боялась той минуты, когда всё должно будет всплыть на поверхность – словно вместе с буднями, тревогой о поисках работы и вечерней раздражительностью разрушится и их лёгкая беззаботная дружба. Но Сивилиста сама её к этому подтолкнула, как-то раз пошутив, как бы родные Кирсты не обеспокоились, что та возвращается домой за полночь. Застигнутая врасплох, Кирста не сумела ответить достаточно уклончиво – и Сивилиста тут же принялась выспрашивать подробности. Отчасти чтобы проявить ответную вежливость, отчасти чтобы поскорее закрыть поднимающую только печаль в душе тему, Кирста заметила, что ведь и Сивилиста тоже всегда одна. На что та, удивлённо захлопав глазами, возразила:

– О нет, я ведь не живу здесь постоянно. Я приехала по делам, а вся моя семья в Объединённой Республике Фавнов.

Так было положено начало разговору, благодаря которому воображение Кирсты оказалось захвачено образом этой чудесной страны. Действительно, ведь Сивилиста была фавнессой – с широкими тонкокостными рогами, напоминающими ажурные ветви деревьев, концы которых были украшены миниатюрными железными подвесками, и изящными, подкрашенными коралловым, копытцами, которые выгодно подчёркивали изумрудно-зелёные наряды – добротного пошива блузы с брюками, а иногда и просторные льняные платья по колено, позволяющие Сивилисте гармонично сливаться с общей разношёрстой массой посетителей таверны, и в то же время придающие ей представительности. На боку у Сивилисты всегда предостерегающе посверкивал короткий кинжал. Но в то время в Республике болталось много разного сброду, и поэтому Кирста не задавалась вопросом, откуда та может быть родом. Тем более, что Сивилиста прекрасно говорила на языке дроу.

Республика Фавнов – одно из самых развитых государств мира, представляющих всё возрастающую угрозу для могущества Светлоэльфийской империи – была в глазах поколения Кирсты сияющей, благословенной страной успеха и счастья, где каждый находит своё призвание. А несколько красочных описаний городов и царящей в них жизни (Сивилиста была талантливым рассказчиком) окончательно раздразнили воображение находящейся на грани депрессии девушки. Фигура же Сивилисты выросла в её глазах ещё больше: успешная, независимая женщина, занимающая важную должность в компании и позволяющую себе международные поездки. Это было то, чего Кирсте так хотелось достичь. Да уж не может ли Сивилиста как-нибудь ей помочь? Снедаемая волнением и восхищением, Кирста завалила Сивилисту расспросами, та же со свойственной ей беззаботной отзывчивостью охотно рассказывала. Как оказалось, Сивилиста работала в мебельной компании, которая закупала материалы в Республике Дроу, и отвечала за контроль качества продукции. Полгода она жила здесь, затем её сменял другой агент, а она отправлялась в Республику к семье. Не самая весёлая работа, когда ты не видишься со своими близкими по несколько месяцев, но что поделаешь – ей платили неплохие деньги, да и скоро обещали повысить в должности – тогда ей не придётся столько мотаться. Кирста жадно слушала, внимая каждому слову. Это была та жизнь, о которой она мечтала – полная, яркая, свободная. Против воли у Кирсты вырвался тяжёлый вздох. Разумеется, это не укрылось от внимания чуткой Сивилисты, которая тут же принялась её утешать. То ли Кирста была в тот день сражена значимостью сидящей перед ней персоны, то ли только теперь окончательно прониклась участием фавнессы, с которым та к ней всегда относилась – так или иначе, но Кирста тогда единым залпом вывалила на собеседницу все свои проблемы и неуверенность, и замерла, ожидая, какой приговор та вынесет. Сивилиста, против обыкновения, глубоко задумалась. Она долго потягивала своё любимое тёмное пиво, скребя ногтем трещины в дереве стойки, а когда на дне почти ничего не осталось, весело обернулась к Кирсте:

– Знаешь, я думаю, ты могла бы съездить к нам на месяц. Если не ошибаюсь, у нашего патрона были кой-какие связи с владельцами аптек, а нет – так и у нас место найдётся. К нам сейчас три девушки по объявлению поедут, ты могла бы присоединиться.

– А язык…

– Эльфийский ты ведь знаешь неплохо? Тебе хватит, а остальное на месте подучишь. Если приглянешься патрону, сможешь продлить разрешение на жительство, а потом и на гражданство подать. Только это надо быстро решать, а то я через две недели уже еду – как раз начало твоих каникул.

– Как! Через две недели?! – в отчаянии воскликнула Кирста, которая уже несколько минут сидела наэлектризованная от напряжения. – Я… у меня нет денег на билеты…

– Ерунда. Для такого хорошего друга, как ты, мне не жаль одолжить. С нашими зарплатами, ты вернёшь их мне за неделю. Ну… ну не плачь, Кирста… Так разволновалась? Не переживай, всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

И вот, спустя несколько дней неуверенных раздумий, а затем лихорадочной недели сборов и спешного повторения эльфийского языка, Кирста наконец отправлялась в путь, навстречу пугающему и неизвестному. Вопреки собственным ожиданиям, ей не было весело – как может быть весело, когда уезжаешь из тоски, от боли за несбывшиеся мечты, от невозможности и дальше терпеть унижение и горечь разочарований? – и поэтому она могла идти лишь вперёд, только вперёд, чтобы больше никогда не оглядываться.

Кирста

Право же всё равно – мужчина или женщина – только явился бы этот друг, с душой родственной… стоящий выше меня и любящий меня такою, какая я есть, тонко, без слов понимая меня… О, как любила бы я его… не боялась бы разочароваться… Я жадно искала его здесь на курсах, среди сотен женщин… Обыкновенная история – не нашла! Потому что я ищу душу необыкновенную, я это знаю, а большинство из нас – всё-таки простые люди… Я готова быть их другом, но знаю, что они не смогут быть теми, потому что скажут: “Ты требуешь слишком много, я тебя не понимаю,” – и отойдут, огорчённые… И чтобы не огорчать их, я никогда ничего не говорю. Глубоко в сердце спрятала я эту потребность и никому не покажу никогда! Она во мне живёт и со мною умрёт! Я холодна и сурова на вид, – тем лучше, никто не догадается.

~Дневник русской женщины, Елизавета Дьяконова2

Уже издалека, приближаясь к площади перед зданием вокзала, Кирста заметила сидящую в одиночестве на чугунной скамье девушку. Время было очень раннее (намеренное решение, чтобы сэкономить на билетах на магический портал), привокзальная площадь пустовала, и несмотря на то, что со своими попутчицами Кирста ещё ни разу не виделась, она была уверена, что эта девушка тоже отправляется в Республику Фавнов. Она была просто одета, с забранными в короткий пушистый хвост рыжеватыми волосами и спокойным, серьёзным лицом, на котором уже успели отразиться тяготы бедного существования; грубая кожа рук и пригнутые к земле плечи делали её сразу старше на несколько лет, а во взгляде читалось равнодушное ожидание – частый атрибут зрелости, разочаровавшейся в мечтах; в руках дроу держала несколько разноцветных кожаных ремешков, из которых быстро и ловко плела браслет.

Следовало заговорить с ней, и по мере того, как Кирста приближалась к дроу, её охватывал всё больший, необъяснимый страх. Кирста всегда испытывала большую неловкость, когда ей надо было подойти к незнакомому человеку, и по большей части она стремилась избегать подобных ситуаций. Но тут увиливать было некуда. А вдруг эта девушка… но Кирста не знала, что “вдруг”, и именно это, возможно, заставляло её машинально замедлять шаг и тянуть время. Наконец она остановилась совсем близко от скамьи, делая вид, что раздумывает, куда дальше идти, а на деле пытаясь унять волнение и собраться с мыслями.

веди себя естественно, веди себя естественно! ничего страшного не произойдёт. она ведь ничего о тебе не знает. просто улыбнись …

– Извините… а вы тоже ждёте Сивилисту? – в горле, давно не произносившем звуков, запершило, и вопрос прозвучал неожиданно хрипло.

– Да, – почти не поднимая головы, кивнула девушка и вновь погрузилась в плетение.

На какое-то время Кирста испытала громадное облегчение, словно ей отменили назначенную казнь. Но как интерпретировать этот отстранённый кивок, было совершенно непонятным. Было ли это приглашением к беседе? Или наоборот, демонстрацией равнодушия? То, что собеседница не проявила никакого дружелюбия, по правде говоря, несколько обескуражило Кирсту. Пауза затягивалась, раскаляя пространство между девушками до предела, и Кирста чувствовала себя во всё более смешном положении. Надо было срочно что-то предпринять.

– А… ты зачем едешь? Просто для опыта? – собственный голос показался ей чужим и грубым. Такой неуклюжий вопрос! Кирсте хотелось бы, чтобы он прозвучал мягко и участливо, но слова падали, будто булыжники в воду.

– Нет, денег заработать надо, – всё так же, не отрываясь от своего занятия, ответила дроу.

– А, ясно…

Тупик. Кирста не знала, что на это ответить. Расспросы про семью, пожалуй, были бы слишком фамильярными, а больше она ничего придумать не могла. Суровая лаконичность незнакомки обескураживала, и мысли в голове у Кирсты путались. Если бы та сама что-нибудь спросила… но девушка молчала, плетя ремешок, и, в конце концов, положив сумку на скамью, Кирста принялась шагами мерять вдоль расстояние. Может, в конце концов, она и вправду имеет настолько нелепый вид, что с ней не хочется общаться. Кирсте стало грустно и обидно, и только усилием воли она заставила себя отмахнуться от этих ощущений, но туманное раннее утро уже потеряло свои краски, поселяя чувство неуверенности.