Чтение онлайн

Другой явный псих, которого называли «выдающимся ядерным физиком», Герман Кан, предлагал избавиться от «лишних ртов» с помощью водородной бомбы. Это предложение он высказал в книге, напечатанной в США.

Хотя это Витя вроде слышал раньше, но все-таки такое не умещалось в голове.

— Смотри, что я нашел, — позвал Миша. Он сидел на полу и просматривал какие-то вырезки. — Слушай. Помнишь, есть такой доктор Бомбар. Во Франции. Он еще переплыл один через океан без питания и без воды, чтобы доказать, что потерпевшие крушение могут не умереть с голоду и питаться морской водой.

— Ну, помню.

— Так вот смотри, что он потом написал: «Я испробовал все. Но я разорен. Мне остается лишь исчезнуть… Пусть жена продаст мое судно, чтобы иметь возможность прокормить моих троих детей…» Понимаешь, Витька, он отравился.

— Брось! Что случилось?

— У него своих денег было мало, а для опытов нужно было купить хоть небольшое судно. Ну, ему какие-то богачи дали эти деньги, но с условием: мол, создадим такое общество вроде фирмы «Друзья Аллена Бомбара». А потом они увидели, что им никакой пользы от этого дела нет, и стали требовать свои деньги обратно. Но у него никаких денег не было. Он же все на опыты истратил...

— Как это никакой пользы? Он же для людей старался.

— Это «им» пользы не было. А он знаешь как написал: «Я забыл, что, прежде чем продолжать научную работу, мне следовало бы обеспечить себе солидный счет в банке». И вот еще: «Виноват всегда только тот, у кого нет денег…»

— Он умер?

— Нет, его спасли.

— Как же он теперь живет? — спросил Витя.

— Вот бы у нас он жил, — воскликнул Миша, — так наверняка уж Героем Социалистического Труда был бы!

Дальше шел листок с переводом из итальянской газеты:

«На большом зловонном дворе в Риме, столице Италии, вдоль стен расположены казематы без дверей, с заржавленными решетками вместо стекол. Никакого света или водопровода, и на сорок семей — одна уборная. Раньше в этих казематах были конюшни, а теперь «живут» по 16 семей из 6—8 человек в каждой.

Это одна из многочисленных римских клоак, в которых вынуждены обитать трудящиеся. А рядом, в нескольких кварталах отсюда, в том же Риме 40 000 квартир новой постройки пустуют, так как «спрос и предложение разминулись по дороге цен».

Дома без людей… Люди без домов…

Если бы все это не было напечатано, если бы не фотографии, — пожалуй, можно было бы сомневаться, потому что действительно нормальному человеку не может показаться обычным, когда открытия, сделанные учеными для людей, могут сделать самого ученого глубоко несчастным; когда тысячи отличных новых квартир стоят пустыми, а в нескольких кварталах от них дети с родителями живут в развалинах и не смеют занять эти квартиры. Что это за мир, где такое возможно, где такое разрешается? Где каждый может поступить так, как выгодно только ему?!

— Нашел! — вскрикнул Миша и поднялся с пола, держа в руках несколько рукописных листков.

Судя по первым строчкам, Терри Дюперо через два дня достаточно окрепла, чтобы рассказать о случившемся в море…

Это произошло под утро. Терри разбудили какой-то стук и стоны за стенкой, в каюте, где спали родители. Она вбежала к ним и увидела, что отец и мать убиты.

Девочка бросилась в каюту, где спали брат и сестра. Каюта оказалась запертой. Терри позвала их, застучала в дверь. Никто не откликнулся.

Терри выскочила на палубу. Здесь она заметила Харвея.

Увидев девочку, он пришел в ярость и приказал ей немедленно убираться в каюту и не выходить.

Испуганная его свирепым видом, ошеломленная случившимся, Терри повиновалась. Девочка забралась на койку и замерла. Внезапно услышала плеск воды возле койки и увидела, что пол в каюте залит водой, которая непрерывно прибывает.

Когда вода затопила койку, девочка кинулась к двери. С трудом отворив ее, Терри уже по пояс в воде добралась до трапа и выбежала на палубу.

Море было спокойным. В предрассветной серой дымке высилась мачта, и не было видно ни одного огонька. Яхта опустилась в воду почти до самой палубы.

Чуть поодаль Харвей на спасательной лодке энергично греб от судна.

Терри пошла вдоль борта, заметила надувную лодку и прыгнула с ней в воду. У девочки не было весел, и лодочку понесло по воле волн…

А яхта со всеми, кто остался на ней, пошла ко дну…

…Терри лежала в палате исхудавшая, с печальными, ввалившимися глазами. Обнимала куклу, подаренную матросами, спасшими ее в море…

То, что она рассказала следователю морской охраны, Терри повторила инспектору полиции.

Прилетели из Висконсина тетя и дядя Терри. Теперь делом Харвея занялась полиция. Его хотели допросить. Дома его не оказалось. Установили, что он не возвращался два дня, но накануне ночевал в доме своего приятеля — рекламного агента.

На следующий день Харвей исчез из города. Полиция объявила его розыск в других городах. Наконец агенту полиции удалось обнаружить автомобиль Харвея в одном из отелей здесь же, в Майами, и установить, что и сам Харвей остановился тут, но под вымышленным именем Джона Льюиса. Почуяв опасность, Харвей- Льюис заперся у себя в номере и, когда за ним пришли, покончил с собой.

Некоторое время полиция не могла установить, что заставило Харвея совершить чудовищное преступление в океане. Однажды какой-то мужчина позвонил по телефону брату жены Харвея и посоветовал ему проверить страховые полисы на имя Харвея.

Полиции удалось найти страховую контору, где Харвей перед отплытием застраховал жизнь жены на 20 000 долларов. По условию страхования в случае смерти жены Харвей должен был получить эти деньги!

Так вот ради чего он убил людей и потопил яхту «Блюбелл»!

Прошли дни...

Несколько дней спустя Витя сидел за столом дома, раздумывал. Как обычно, мысли его кружились вокруг многих дел, а руки перебирали все, что лежало возле него: фотографии, вырезанные из газет и журналов, конверт с надписью: «Коммунисты».

В последний вечер, разбирая вырезки на чердаке, он с Мишей обнаружил этот конверт и статьи в нем. Витя забрал их домой и уже там дочитал… Взял он и фотографии. И среди них — одну харвеевскую. Ту, где тот еще подросток. Глядя на этот снимок, на парнишку с открытой, хорошей улыбкой, не хотелось верить, что он стал впоследствии преступником.