Чтение онлайн

Я резко оборвала эти мысли.

Нет. Нельзя. Думать об этом сейчас — бесполезно.

Глубоко вздохнув и моргнув пару раз, я незаметно стряхнула непрошеные слезы, и снова вернулась к разговору, отвлекая Ирию от уже почти пустого бокала.

— И почему же тут не сходятся года?

— Потому что история с невестой Ронара произошла на их последнем курсе обучения. А Найлу к тому времени уже было пару лет.

— А нельзя спросить об этом у самой невесты?

— Я пыталась. Но они все молчат даже о том, кто она такая. Причем ладно, Аттор. Он в этой истории не самый хороший персонаж. Но Ронару-то с чего щадить репутацию брата и той девушки?

— Брата? — я зацепилась за эту оговорку, понимая, что только что получила веское подтверждение своим догадкам о родстве Аттора с принцами. А ведь именно его внешнее сходство с Ронаром, которое я заметила еще на теннисных кортах, натолкнуло меня на эту мысль.

— Ну да. Аттор же принцам единокровный брат. Во дворце это не тайна… А ты и этого не знала? — Ирия взяла еще одну предварительно открытую Финэ бутылку и щедро долила себе вина. Кажется, я стала понимать, почему домохозяйка не очень одобряет рееянку. — Извини, Аби, я все время забываю, что ты… Ну… Не из наших.

— Не из знати? — я вежливо уточнила, пропустив мимо ушей немного снисходительный тон не очень приятного замечания.

— Ну да. Просто ты не очень похожа на обычных эсс. Манеры, осанка, пластика… Тебя где-то специально обучали перед Отбором?

— Нет, Ирия. Я не готовилась к Отбору. Я случайно стала невестой.

— М-м-м, — она хмыкнула. — Государственная тайна? Понимаю.

— Да нету никакой тайны. Нелепая случайность, — не выдержала я, отмахиваясь. Слушать о том, какая я великая обманщица, да еще сомнительного происхождения, мне откровенно не хотелось. Зато хотелось узнать, закончились ли на этом интересные новости об Атторе. — Так что с матерью того мальчика?

— А ничего, — Ирия легко вернулась к прерванному разговору. — Считается, что до четырнадцати лет Найл жил то ли у нее, то ли у Илины: а после — Аттор признал над ним отцовство и забрал себе.

— А почему не раньше?

— Потому, — вдруг раздался не очень довольный голос незамеченного нами до этого Аттора, — что раньше его мать ничего мне о нем не рассказывала.

Танцующий эржи!

Я, словно спугнутая с ветки птица, резко развернулась в сторону говорящего — мужчина стоял у центрального входа, опершись о косяк и внимательно рассматривал нас не самым дружелюбным взглядом. Интересно, а как давно он здесь?

— Дорогой, — расцвела Ирия, салютуя ему пустым бокалом, — я рада тебя видеть!

— Вечер добрый, — как можно более сдержанно поздоровалась я, пытаясь успокоить неожиданную дрожь в руках и пустившееся в пляс сердце.

Это оно от страха. Не иначе.

— Добрый вечер, лэста, добрый вечер, эсса, — подвел итог нашему стихийному девичнику Аттор, наконец-то отлепляясь от стены и решительно направляясь к нам.

Не понимая до конца, чего сейчас ждать от него и видя, что он одновременно и зол, и весел, я неотступно следила взглядом, пока Аттор шел несколько больших быстрых шагов, и старалась не упустить ни одного его случайного жеста или знака. На кого он злится? Что его веселит?

— Лэста Лэ Фонтэл, — Аттор слегка поклонился Ирии, — позвольте проводить вас домой.

Та обиженно надула темно-вишневые от природы губы, с которых она давно съела розовую помаду, но подала ему руку и грациозно, даже несмотря на количество выпитого алкоголя, встала с кресла.

— Эсса Суак, — обратился он уже ко мне, — мы временно оставим вас в одиночестве. Тем более, вам следует готовиться к следующим испытаниям Отбора.

Повеявший от него при этом холод обжег меня. Хотелось спросить — за что? Но слова «испытания» и «Отбор», напомнили о действительно важном. Все-таки разговор с Ирией хорошо отвлек от существующих проблем. Возможно, зря. Какое мне дело до чужих детей и уведенных из-под венца невест, когда у самой на кону ставка в несколько жизней? И жизнь Тэрэсса я уже проиграла, даже не подозревая о том, что и она в игре.

А чтобы выиграть и выжить, нужна была информация. Аттор пусть провожает свою рееянку, а я попробую наконец-то посмотреть шоу и, пока не стало поздно, узнать, что обо мне говорит весь мир.

— Вы правы, лэстр, — я тут же встала с софы, не дожидаясь протянутых из вежливости рук. — Этим и займусь. Мне нужен кристалл для трансляций. Он есть только на террасе?

Аттор не сразу нашелся с ответом. Кажется, я только что чем-то удивила его.

— Нет. На втором этаже, крайняя дверь слева — мой кабинет. Можете воспользоваться тем кристаллом.

Поблагодарив и пожелав обоим доброй ночи, я поспешила оставить их наедине. Но пока поднималась по лестнице, до ушей все еще доносилось воркование Ирии и терпеливо- успокаивающие ответы Аттора.

Ну что ж. Ей — бесконечное терпение, а мне холод и равнодушие… А чего еще я, собственно, ждала?

Вот и закрыли вопрос с моей неуместной излишней благодарностью. Вот и прекрасно.

***

Кабинет скорее можно было назвать библиотекой — весь заставлен стеллажами с книгами, рукописями и кристаллами памяти.

Невольно отметив явную тягу владельца всего этого к просторным помещениям, щедрому освещению и мебели светлых тонов, я простучала каблуками по гулкому паркету к рабочему столу, утонула в высоком кресле, единственным на всю комнату, и магией пробудила кристалл. Мираж заполнил пространство. Нужное нашлось быстро: на одном из каналов какая-то ведущая, мило улыбаясь, сообщала о скором начале вечернего выпуска Отбора, пообещав очередную сенсацию и с чем-то определившихся принцев.

Я вздрогнула.

Устала я и от сенсаций, и от принцев, что законных, что нет.

Но секунды ожидания потекли томительно. И к началу трансляции я вся была словно натянутая струна. Но вот мираж показал сперва королевский дворец с высоты птичьего полета, а затем и сам Город невест, и невидимый женский голос сообщил номер выпуска. Фокус приблизился к зданию Театра — и я сосредоточилась на шоу.

А ведь я впервые смотрела Отбор со стороны, как обычный зритель. И это было даже немного забавно. Совсем немного.

Какой-то патлатый парень, одетый в деловой костюм ярко-красного цвета и перевязанный белой траурной лентой, расхаживал перед Театром, безостановочно болтая, словно боясь пропустить что-то важное. А чтобы это что-то важное обязательно было услышано, он активно жестикулировал, временами переходил на крик и иногда дважды, а то и трижды громко и четко повторял отдельные слова и фразы.

От его экспрессии у меня почти сразу разболелась голова. Но выбора не было — и я терпела, отбирая из потока слов и эмоций действительно значимые. А таких было не мало.