Секретная жизнь интровертов. Искусство выживания в «громком» мире экстравертов
Шрифт:
Джилл и Конни стали жертвами еще одного заблуждения об интровертах: наша жажда уединения воспринимается многими как социальный протест. Это выглядит как нечто, идущее вразрез с законами общества. У экстравертов не укладывается в голове, что мы по своей воле желаем побыть одни. По их мнению, из этой затеи не выйдет ничего хорошего.
Экстраверты не замечают маленькой невидимой батарейки внутри каждого интроверта, в которой содержится наш заряд социальной энергии. Когда разговорчивая коллега продолжает рассказывать о том, как она провела выходные, а вам приходится все это выслушивать, – ваша батарейка начинает разряжаться. Когда вы вместе со всем коллективом обедаете в офисной столовой и вынуждены поддерживать разговор из вежливости, она разряжается еще больше. А потом вас приглашают на свадьбу вашего троюродного брата. Вы изо всех сил стараетесь выглядеть радостным перед родственниками, которые последний раз видели вас еще в те времена, когда вы были «вот таким крохой!», – и тут ваша энергия заканчивается. Дело не в том, что интроверты испытывают болезненную жажду одиночества. Просто оно по-настоящему лечит нас.
Я попросила разных интровертов рассказать мне о заблуждениях в отношении интроверсии, с которыми они сталкивались на собственном опыте. И вот чем они поделились.
«Заблуждение об интровертах, с которым столкнулся лично я: даже когда ты подробно объясняешь, что такое интроверсия, разные упрямые экстраверты все равно стараются дать тебе совет, как стать таким же, как они. Меня раздражает, что они считают, будто интроверсия – это какая-то низшая ступень в социальной иерархии. Они, наверное, думают, что интровертам нужно обязательно научиться быть экстравертами, как будто нам не твердили об этом всю нашу сознательную жизнь. Мне все это очень не нравится, но, на мой взгляд, миссия интровертов – показать всему миру, что наш способ взаимодействия с ним имеет полное право на существование».
«Думаю, что самым серьезным заблуждением является мнение, будто все интроверты являются социопатами и ненавидят любое общение. Моя коллега-экстраверт знает о том, что я принадлежу к другому „лагерю“. Много раз у нас с ней бывали случаи, когда ей казалось, будто меня совсем не интересуют мероприятия, требующие активного общения и моего появления на публике лишь потому, что я интроверт. Если я упоминаю о том, что в выходные сходила на вечеринку или в какое-то другое шумное место, она непременно спрашивает меня: „А ты уверена, что ты интроверт?“ Я объясняла ей: моя интроверсия не означает, что я ненавижу всех вокруг или что я излишне стеснительная – просто мне бывает нужно какое-то время побыть одной, чтобы перезарядить свои батареи».
«Когда я объясняю своим знакомым, что такое интроверсия, они всегда спрашивают: „А ты принимаешь какие-то лекарства?“ В ответ на мое недоумение они уточняют: „Ну, не знаю, какие-нибудь антидепрессанты…“»
«Как-то у меня была соседка-экстраверт, которая никак не могла понять, зачем после работы мне нужно какое-то время побыть одной и неужели действительно нужно отдыхать, если работа заключается в приеме телефонных звонков на протяжении целого дня. Я говорила, что иду в свою комнату, и закрывала за собой дверь, но она считала, что у меня депрессия и что я за что-то злюсь на нее. Мне же просто не хотелось никого видеть. Почти каждый день она стучалась в мою дверь, а потом заходила ко мне в комнату со словами: „Ты сердишься на меня? Что случилось? Пойдем прогуляемся!“ Черт побери! Через пару месяцев мне пришлось попросить ее съехать от меня. Но она так и не смирилась с этим и продолжала рассказывать нашим общим знакомым, какой капризной и высокомерной стервой я оказалась».
«Я работаю учительницей и знаю, как „включить“ себя для взаимодействия с детьми, чтобы вести их в нужном направлении, но после этого мне необходимо „выключиться“, чтобы перезарядить батарейки. Как-то мне предстояло вести обучающий тренинг перед коллегами, и ведущий объявил, что я „немного стесняюсь“. Меня это жутко взбесило, ведь я вовсе не стеснительная. Просто предпочитаю промолчать, если мне нечего сказать».
«Я с удивлением обнаружила, что окружающим часто казалось, будто я не такая умная, какой являюсь на самом деле. Они пришли к такому выводу, потому что я редко поддерживала разговор, чаще просто слушала и наблюдала, поэтому они решили, что я не очень сообразительная».
«Самое большое заблуждение, с которым я сталкивался как интроверт, – это то, что меня не признавали таковым! У большинства моих знакомых просто не укладывалось в голове, что мне некомфортно находиться среди других людей, – настолько виртуозно я играл на публике роль экстраверта. Я вполне могу казаться шумным, активным и разговорчивым… но все это благодаря волнению, страху и социальному давлению. Когда я становлюсь самим собой, я, наоборот, очень спокоен и сдержан».
«Считается, что интроверты всех ненавидят. На самом деле мы просто сохраняем свою энергию для тех занятий, где она действительно нужна, а пустая болтовня, к сожалению, не попадает в этот список. Тем не менее мы вполне способны поддержать вежливый разговор, хотя я с ходу могу перечислить вам сто других дел, которыми бы занялась с гораздо большим удовольствием».
«Мне не нравится, что всех интровертов считают этакими отшельниками, не способными существовать в современном обществе. Мы такие же люди и тоже имеем свои социальные потребности».
«Мне часто говорят: „Какой же ты интроверт, ведь ты можешь нормально общаться с окружающими!“ Я работала во многих компаниях, где мне приходилось целыми днями разговаривать с совершенно разными людьми. Так что я знаю, как поддерживать разговор ни о чем, и даже добилась в этом некоторых успехов. Но никто не догадывается, что происходит, когда я возвращаюсь домой. Мне требуется полное расслабление, иногда в течение целого часа, чтобы восстановиться и быть в состоянии выполнить свои домашние обязанности. Прошло довольно много времени, прежде чем я наконец поняла, что одна лишь моя способность поддерживать разговор вовсе не означает, что я являюсь экстравертом (как мне часто заявляли), и осознала, что нуждаюсь в уединении, чтобы восстанавливать свои силы. Теперь, когда у меня есть ответы на все вопросы, я могу изменить свои привычки и жить полноценной внутренней жизнью».
«Проблема, с которой я часто сталкиваюсь, – сценарий обеденного перерыва на работе. Мне нравится знакомиться с людьми и заводить новых друзей, но я не люблю бессмысленного общения. Поэтому я предпочитаю обедать в одиночестве. Считаю, что пустая болтовня – это напрасная трата сил, и я пользуюсь обеденным перерывом, чтобы морально восстановиться для дальнейшей плодотворной работы. Большинство моих коллег воспринимает это вполне адекватно, но есть и такие, кто наотрез отказывается мириться с этим!»
«Меня постоянно недооценивают из-за того, что я веду себя спокойно и не разговариваю без умолку. Никто не может понять, что иногда мне необходимо отойти в сторону и посмотреть на ситуацию под другим углом. Мне нравится выполнять незаметную работу и не выделяться из общей массы. Я знаю гораздо больше, чем кажется многим, и мне доставляет удовольствие играть такую роль».
«Самое ужасное из моих подростковых воспоминаний – это глубокая убежденность всех окружающих, что я совсем не хотела быть интровертом. Если на большой перемене я сидела на дереве и читала, то из этого сразу же делался вывод, будто на самом деле я мечтала о том, чтобы вместо этого заниматься какой-нибудь ерундой – с другими девчонками заплетать косички друг другу или курить травку с крутыми мальчишками. Но мне реально нравилось именно сидеть на дереве и читать».
Заблуждение № 3.
Интровертам не хватает страсти
Психолога Леанну Чапман (Leanne Chapman) часто обвиняли в бесчувственности. В одном из постов на сайте Introvert, Dear она пишет: «Вы когда-нибудь присутствовали на мотивирующем бизнес-тренинге, где бодрый ведущий подбегает к краю сцены и кричит аудитории: „ВАМ СЕЙЧАС ХОРОШО?!“ Или, может быть, кто-то радостно задавал вам тот же вопрос на вечеринке или другом веселом мероприятии. Если вы – такой же интроверт, как и я, то такая ситуация могла бы сильно напугать вас. Я вполне способна получать удовольствие от многих вещей в этой жизни, но не стану демонстрировать это на публике – хотя те, кто давно знает меня, могут не согласиться с этим утверждением. Я всегда была спокойной и замкнутой, поэтому мне проще ответить, что мне действительно очень хорошо, и состроить дежурную улыбку на лице».