Чтение онлайн

Что! Учителем? Мы хотели убивать врагов и взрывать все вокруг. Вместо этого нам выпала целая неделя МО. "Если вы не сможете научиться учить", — предупредил мастер-сержант, — "вам нет места в SF". Он был серьезен.

Та первая неделя была посвящена навыкам преподавания, которым нас учила самая крутая группа NCO [5] , с которыми я когда-либо сталкивался в Армии — яркие, преданные своему делу, с хорошо поставленной речью и в то же время достаточно жесткие, чтобы быть в спецназе. Все они были закалены в боях и обладали достаточным личным опытом, чтобы прорабатывать учебные моменты.

Нашим самым незабываемым инструктором был, пожалуй, сержант первого класса Моррис Уорли. Оправляющийся от серьезных боевых ранений, вместо того чтобы выздоравливать дома, Уорли сидел в кресле перед нами, читая лекции об эффективных методах обучения. Несмотря на свой неуклюжий гипс и бинты, покрывающие большую часть одной ноги и лица, он не давал ни намека, что испытывает боль, хотя в его правом рукаве нам были видны уродливые красные шрамы, из-за которых рука не гнулась, и он почти не мог ею пользоваться. Он очень старался, пытаясь писать ей на доске, но делал это очень четко и медленно, притворяясь, что все так и надо.

Мы не знали, что каждое утро другой инструктор, сержант первого класса Боб Франке, помогал Уорли одеться, затем усаживал на заднее сиденье своей машины и отвозил в нашу аудиторию. До нашего появления Франке и третий инструктор, сержант первого класса Боб Джонс, усаживали Уорли в кресло, а затем заносили его на кафедру.

Воистину, Уорли был человеком большой скромности, но неукротимого духа — и, как мы однажды узнали, огромного мужества. Во время перерыва один из курсантов рассказал, что Уорли был награжден Крестом за выдающиеся заслуги, второй по значимости наградой Америки за героизм, сразу после Медали Почета. Уорли был где-то, что, как предполагал курсант, называлось SOG. Никто из нас не знал, что означают эти буквы, и когда один из курсантов спросил инструктора, в ответ он получил лишь сердитый взгляд. Чем бы ни был SOG, нам не следовало спрашивать о нем.

Та неделя МО открыла нам глаза на реалии Сил специального назначения. Как-то утром Уорли заметил: "Члены племен монтаньяров могут оперировать арифметическими значениями только до трех — "Один-два-три-много". "А теперь как", — поставил он нам задачу, — "вы объясните им, что у М-16 магазин на двадцать патронов?" Правильно, нам пришлось снять ботинки и показать ему пальцы рук и ног.

Или вам предстоит обучить использованию одноразового гранатомета М-72, но первый гранатомет вы получите, только когда его забросят по воздуху через неделю. Как вы поступите? Мы делаем макет из дерева, веревок и проволоки, и учим по нему. От самостоятельного изготовления наших учебных пособий до использования ящика с песком и сосновых шишек для обучения тактике — наши инструктора поощряли импровизацию и использование подручных средств. В качестве финального теста каждый из нас должен был провести занятие с инструкторами (выступающими в роли иностранных курсантов-партизан), причем один из них изображал переводчика, и для вящего усложнения вводились некоторые выдуманные "культурные табу", о которых мы узнавали только в ходе занятия. Было занятно узнать, что наших партизан оскорбляло указывание пальцем или слово "этот", но урок был хорошо усвоен.

Несколько человек провалились, и это был последний раз, когда мы их видели. Для тех из нас, кто остался, во всем этом теперь было гораздо больше смысла — безусловно, чтобы быть спецназовцами, мы должны были быть учителями.

Остальная часть нашей подготовки на Первой фазе была сосредоточена на нетрадиционных методах ведения войны — заброске в тыл противника для вербовки, обучения и руководства местными партизанскими отрядами, а также создания с их помощью разведывательных сетей и организации тайных маршрутов для помощи сбитым летчикам и бежавшим военнопленным.

Мы многому научились на полученном во Второй мировой войне опыте OSS, Управления стратегических служб, секретного полувоенного американского агентства, ветераны которого впоследствии основали и Центральное разведывательное управление, и Силы специального назначения Армии США. Так же, как и в OSS, мы изучали, как подобрать площадку для посадки самолета в оккупированной стране, установить кодированные опознавательные огни, а затем быстро уйти с доставленными снабжением и людьми, прежде чем отреагируют силы безопасности противника. Или как поднять донесение вверх на проволоке и шестах, чтобы низколетящий самолет мог подхватить его. Для связи с нашей агентурной сетью мы использовали тайники — сообщение скрытно оставлялось в условленном месте, чтобы нам не приходилось встречаться лично.

Если бы Советский Союз вторгся в Западную Европу, десятки групп Сил спецназначения десантировались бы в тылу русских, чтобы вербовать чехов, поляков, восточных немцев, литовцев, латышей, даже русских — и особенно этнические меньшинства — для создания всеохватного движения сопротивления по всей Восточной Европе. И уже, как намекали наши инструкторы, более чем достаточные запасы оружия, радиостанций и припасов были втайне заложены в тайниках от Норвегии до границы Германии и Швейцарии, чтобы еще больше групп спецназа могли остаться, пока русские захватчики будут продвигаться на запад. Что даст еще десятки групп в их тылу и еще тысячи партизан.

Для выполнения этой роли, Команда-А Сил спецназначения из двенадцати человек была организована, чтобы действовать автономно в течение длительного времени. Возглавляемые капитаном с заместителем-лейтенантом, десять NCO Команды-А обладали идеальным сочетанием технических навыков: два медика, два связиста, два специалиста по вооружению, два подрывника и два специалиста по операциям и разведке для планирования подготовки и действий. Это означало не только впечатляющий фактор повышения боевой эффективности — 500 иностранных комбатантов ценой привлечения двенадцати Зеленых беретов — но и делало этих местных партизан прямой поддержкой вооруженных сил США. Что может быть лучше для интеграции партизанского движения в военные операции США, чем иметь их подготовленными и возглавляемыми американцами, на связи с американскими войсками и координировать их операции? Это было блестяще.

На четвертой неделе Первой фазы всеобщее внимание переключилось на Вьетнам, новости откуда были не очень хорошими. Две северовьетнамские дивизии окружили американских морских пехотинцев в Кхесани, день и ночь подвергая их массированному обстрелу. Затем последовало Наступление Тет '68 [6] , неожиданное нападение по всей стране и временный захват большинства крупных городов Южного Вьетнама. И особенно зловеще, впервые за всю войну нанесли удар вражеские танки, разгромив лагерь Сил спецназначения в Лангвей, всего в шести милях к западу от Кхесани. Это было совсем рядом — в Учебной группе были NCO, которые знали Зеленых беретов из Лангвей или даже служили там сами. Возникли настоящие сомнения относительно направления, в котором идет война.

Как бы мрачно это ни звучало, в Учебной группе все же были и светлые моменты.

Однажды утром исполняющий обязанности Первого сержанта нашей роты, сержант первого класса Эрни Фант, расхаживал перед строем, когда заметил, что у одного человека отсутствуют положенные пистолетный ремень и фляга.

"И где же твой пистолетный ремень, боец?" — потребовал ответа Фант.

Конечно, он толи потерял его, толи забыл где-то, но это было бы признанием в совершении глупой ошибки — за исключительную оригинальность и абсолютную гениальность в условиях стресса этот парень заслуживал награды. Стоя по стойке смирно, он ответил: "Его утащили кроты".

Фант не знал, что сказать. Он окинул молодого солдата изумленным взглядом. "Кроты?"

Молодой солдат поднял руки ко рту и развернул их согнутыми пальцами в стороны, как роет маленький мохнатый крот. "Ну да, сержант, кроты".

Фант сдержал улыбку. "Что ж, как ты думаешь, кроты вернут его?"

"Я очень на это надеюсь".

Он вышел сухим из воды, и поэтому все восхищались им, включая Фанта.

К настоящему моменту, месяц спустя, нам оставалась всего одна неделя Первой фазы, затем худшее будет позади. Всего лишь семидневные полевые учения — что ж, мы проскочим их так же легко, как прошли через прыжковую школу в Форт-Беннинге, думали мы. Затем, во время перекура, седой мастер-сержант сказал нам: "Нам нужны только такие люди, которые действительно хотят служить в спецназе".