Чтение онлайн

Затем Сперджен вспомнил, что любимой песней Билла той осенью была классика Хэнка Уильямса "Мне так одиноко, что могу заплакать" ("I'm So Lonesome I Could Cry"). Сидя на бункере из мешков с песком, мы спели эту трогательную балладу в честь Билла с ее подходящей заключительной строкой: "И когда я думаю, где ты, мне так одиноко, что могу заплакать".

Именно так мы себя и чувствовали. Мы вытирали глаза и много раз поднимали тосты за Билла, пока у нас не осталось ничего, что можно было бы выпить.

Следующее утро застало меня в том же статусе, что и годом ранее — человеком без группы из-за боевых потерь. Но теперь я был Один-Ноль с двенадцатью выходами на тропу Хо Ши Мина, так что перерыва не случилось. Первый сержант Дони немедленно перевел меня в старую группу Флойда Эмброуза, РГ "Вашингтон", в которой было два американца, но не было командира.

К началу 1970 года в РГ "Вашингтон" были Один-Один сержант Джо Кироз, у которого за плечами было около пяти месяцев в разведке, и новый радист Джерри Гуззетта, которому еще предстояло отправиьтся на свой первый выход. Я знал нескольких из ярдов, особенно постоянно ухмыляющегося пойнтмена, Кнота, чье добродушие было известно всей разведроте.

Гленн Уэмура также вернулся из отпуска и мог бы стать Один-Ноль, но он решил быть Один-Один. Пользующийся уважением, Гленн имел возможность выбрать группу и решил пойти в РГ "Вермонт", тогда возглавляемую Один-Ноль Франклином "Дугом" Миллером. Хотя Гленн больше не хотел быть командиром, он отнюдь не уклонялся от опасных действий. Отправляясь в разведку с Миллером, он наверняка найдет их.

У Миллера было вдвое меньше опыта в разведке SOG, чем у Гленна, но он уже зарекомендовал себя как динамичный боевой лидер. Уроженец Нью-Мексико, Миллер получил квалификацию SF, но в 1966 году был переведен в 1-ю Воздушно-кавалерийскую дивизию, где провел два с половиной года. Смелого почти на грани безрассудства, Миллера вскоре стали сравнивать с легендарным Бешеным Псом Шрайвером, и в некотором роде он даже напоминал Шрайвера — высокий и худой — но без асоциального настроя. Это вряд ли делало его конформистом: Миллер говорил и действовал скорее как калифорнийский серфер, чем как армейский NCO, и предпочитал старую куртку французского парашютиста американской. Жесткий и крутой, его яростная дерзость иногда провоцировала перестрелки.

За две недели до моего возвращения, 5 января, все качества Миллера проявились в примечательном боестолкновении на северо-востоке Камбоджи. Поздно утром РГ "Вермонт" высадилась примерно в двух милях от вершины холма, где накануне ночью была атакована рота Хэтчет Форс; около дюжины человек были ранены, включая сержанта первого класса Адольфа Штраусфогеля, штаб-сержантов Берни Мимса и Рубена Моргана, а также их командира капитана Ричарда Тодда.

Имея задачей разведку в интересах роты, Миллер провел своих людей полпути к холму, когда они наткнулись на свежую вражескую тропу. У Один-Один Миллера, сержанта Роберта Брауна, до этого был один выход, в то время как их радист Один-Два, специалист-пять Эдвард Блайт, был на своей первой задаче. Их четырьмя ярдами были Преп, командир туземной части группы, Хиук, пойнтмен, Зяй, переводчик, и Йубе, хвостовой стрелок. Двигаясь по тропе, один из ярдов заметил тонкий шнур и, не думая, что противник заминирует свою собственную тропу, дернул его — страшный грохот, и Преп упал, тяжело раненый, Йубе достались сотни осколков, Браун, Блайт и Зяй тоже получили множественные ранения. Только Миллер и пойнтмен остались невредимыми.

Эхо взрыва пронеслось полмили по джунглям до ближайшей позиции Хэтчет Форс, где медик, сержант первого класса Эндрю Браун, услышал отголоски и понял, что группа Миллера попала под удар. Этот взрыв также предупредил десятки находящихся поблизости солдат NVA, которые построились отделениями и взводами, и бросились к обездвиженной группе.

Миллер помог перевязать раненых, затем приказал своим людям бросить рюкзаки и повел их через ручей и 150 ярдов вверх по склону к воронке от бомбы. Едва они успели укрыться, как Миллер и Хиук увидели северовьетнамского офицера, осмотревшего рюкзаки, затем подозвавшего еще солдат и подавшего знак вести прочесывание в направлении места, где укрылись люди из SOG.

Миллер переместил свою группу дальше вверх по склону, затем, с одним только Хиуком, пополз вперед, чтобы противостоять предполагаемым сорока северовьетнамцам. Первая очередь Миллера убила двух солдат, Хиук добавил еще огня, и северовьетнамцы отступили. Затем к ним прибыло подкрепление и развернулось веером вправо и влево, чтобы броситься на холм, продвигаясь, несмотря на меткие очереди CAR-15 разведчиков.

Тем временем Блайт связался с Наездником Кови Карате Дэвисом, но узнал лишь, что потребуется не менее двадцати минут, чтобы прибыли истребители и вертолеты-ганшипы. Пока Карате кружил над находящейся под угрозой группой, сержант первого класса Энди Браун покинул периметр Хэтчет Форс, ведя четырех добровольцев-монтаньяров к осажденной РГ "Вермонт". Затем впереди Браун услышал мощный залп АК, на который ответили всего два CAR-15.

Вторую атаку NVA начали, сосредоточив по позиции Миллера такой огонь, что его пойнтмен, Хиук, рухнул замертво, а Миллер получил одну пулю в предплечье, а вторую в грудь. Несмотря на пробитое легкое, Миллер продолжал стрелять и перемещаться, совсем один, выигрывая для своих людей время уковылять прочь. Через аварийную рацию Миллера Карате слышал сильную стрельбу, когда Миллер своими действиями дважды заставил северовьетнамцев остановиться, сражаясь с ними так яростно, что в итоге NVA отступили. Наконец, ослабленный потерей крови и затруднением дыхания, Миллер присоединился к своей группе.

Затем люди из Хэтчет Форс Энди Брауна ударили по северовьетнамцам, пробиваясь сквозь них к позиции Миллера. Их бой был коротким, но смертельным: все четверо ярдов Брауна были убиты, и только американскому медику удалось прорваться. Однако времени на раскачку не было. Браун нашел Миллера почти без сознания от потери крови и успел подлатать его как раз к тому времени, когда над головой появились вертолеты.

Когда первый "Хьюи" завис над деревьями, шквальный огонь противника отогнал его. Карате Дэвис навел ганшипы, чтобы оттеснить NVA, и, наконец, люди РГ "Вермонт" встегнулись в эвакуационные обвязку и улетели. Живя в соответствии с этикой Один-Ноль, несмотря на свои раны, Миллер не позволил вытащить себя, пока все его люди не были пристегнуты и готовы к отправке.

Это было поразительное сражение. Переводчик РГ "Вермонт", Зяй, позже написал: "Сержант Миллер много раз спасал наши жизни в тот день, и тем самым сильно рисковал своей собственной". Боб Браун добавил, что, если бы не Миллер, "противник разгромил бы и убил нас". Каратэ Дэвис, Наездник Кови, назвал действия Миллера "величайшим примером храбрости, который я когда-либо видел".

Миллер был представлен к Серебряной звезде. Но по мере того, как представление фильтровалось через высшие эшелоны, выросло до Креста за выдающиеся заслуги, а затем, позже, на уровне командования Армии США во Вьетнаме, повысилось до Медали Почета, и было отправлено в Вашингтон для утверждения. Если бы его изначально представили к Медали Почета, Миллера отстранили бы от дальнейших боевых операций. Но поскольку это началось как Серебряная звезда, он продолжал заниматься разведкой, что его вполне устраивало. Он не важничал — он был таким же забавным, жестким и циничным, как всегда. Миллер не придавал этому большого значения, просто продолжал выполнять задания. В конце концов, Медаль Почета Миллера стала пятой для нашей крошечной, недоукомплектованной разведроты, сделав это формирование из шестидесяти человек самым высоко награжденным подразделением Вьетнамской войны.

И вот теперь, через три недели после той задачи, Гленн Уэмура вызвался идти в разведку вместе с Миллером, как раз когда раны его нового Один-Ноль зажили, и он вернулся в строй.

Если было удивительно, что Миллер быстро оправился от ран, то совершенно поразительно, что Роберт Мастерджозеф, Один-Один РГ "Мокасин" из CCN, вообще выжил в другой перестрелке. Вечером накануне выхода в Лаос уроженец Нью-Йорка, выпивая в клубе CCN, громко объявил: "Я бы отдал свое левое яйцо за пленного!" Он залпом осушил свою выпивку, потряс головой и еще раз заявил своим приятелям-разведчикам: "Я серьезно. Я бы отдал свое левое яйцо!"

Рано утром следующего дня пульсирующая голова Мастерджозефа напомнила ему, что пить перед выходом было ошибкой; за время перелета его группы на "Блэкберде" в Таиланд он подремал и выпил много воды. Американец итальянского происхождения, выросший в Йонкерсе, отец Мастерджозефа каждое лето отправлял своего маленького сына в апстейт, где тот учился стрелять, следопытствовать и охотиться.

Когда Мастерджозеф прибыл в CCN, один из немногих офицеров, ходивших в разведвыходы, первый лейтенант Майк Дагган, взял его в РГ "Мокасин", но посчитал ньюйоркца слишком самоуверенным, чтобы это было ему на пользу. Мастерджозеф же нашел своего Один-Ноль ярым приверженцем детального планирования и непрерывных тренировок, "серьезным, как сердечный приступ" и "настоящей занозой в заднице". Но воспитание Даггана возымело свое действие, и вскоре они стали уважать друг друга как профессионалы разведки спецназа.