Чтение онлайн

Решения проблемы, а не папика!

— В «Абсенте» каждую ночь Хэллоуин. Шабаш на Лысой горе и рядом не стоял, — Сангрия вытаскивает из-за стойки список кандидаток на кастинг и отмечает в нем Вику. — Так что дважды подумай, куда идешь.

Она бросает на Королеву свой фирменный взгляд, одновременно заботливый и строгий. Затем протягивает номерок, который Вика должна будет примотать скотчем к ноге. Такие выдают всем пришедшим, чтобы потом было проще узнать их на видео и провести отбор. Я свой во время кастинга потеряла. Бумажка отклеилась, когда я танцевала импровизацию в партере, но это было неважно. Как только хореограф увидел мой переворот в шпагате, тут же объявил, что я принята в группу.

Королевой вряд ли так повезет — объективно — поэтому я помогаю ей покрепче закрепить на лосинах номер. Вика оставляет свою синюю шубку в гардеробе. Я перекидываю тренч через руку, позже занесу в комнату персонала.

— Виски не пугают риски! — Вика сжимает в руке ашку, затем, не удержавшись, нервно затягивается. — Нет, даже так… Виски любит риски! Нормально же звучит — Виски?

Я объясняю Сангрии, что это Викин псевдоним. Та скептически вскидывает брови, потом, совладав с собой, растягивает губы в мягкой улыбке.

— Можно выбрать название любого алкогольного напитка. Так что теоретически пойдет.

— Супер! — Королева прячет ашку в вырез топа. — Кстати, если любого, почему ты не оставила свое имя, Марго? Все равно бы никто не знал, что это твое настоящее. Маргарита и Маргарита…

Из зала высовывается голова с белыми афрокосичками, забранными в пучок. Пина скользит по мне взглядом и морщит нос, будто целиком проглотила лимон. Поправляет пирсинг и подзывает к себе Вику. Точнее, она просто говорит ее номер, и Королева мчится к ней с тревожным «Омагад!».

В кои-то веки я рада появлению Пины. Не хочу отвечать на Викин вопрос, потому что вспыхнувшая в голове мысль заставляет задуматься. Я взяла псевдоним, чтобы поделить свою жизнь надвое. Поделить себя надвое. Хорошая девочка Марго не лезет в дела развратницы Текилы. Хваткая и смелая Текила не трогает скучную Марго. Каждая работает в своей сфере, решает свои проблемы и не беспокоится о чужих.

Но что делать, когда эти сферы пересекаются? Например, сейчас кто я: Марго или Текила? Я в «Абсенте», но пришла сюда с подругой-однокурсницей. А рядом с Пашей? Кому уступать место, когда от его взгляда в сердце вонзаются иголочки? Текиле, готовой в любую секунду сделать шаг вперед и раствориться с ним в жарком поцелуе, или Марго, желающей лишь одного — убежать как можно дальше и как можно скорее?

Паша — проблема. Я — проблема. Моя жизнь — одна большая проблема. Одна, а не две. И я одна. Марго и Текила — это все я, один человек. Одна. Одинока. А внутри столько чувств и мыслей!

Так и с ума сойти недолго… Не думать! Нужно просто ни о чем не думать!

Я резко выдыхаю, натягиваю сияющую улыбку и хватаю со стойки чехол с платьем. Хочу уже было направиться вглубь коридора, в комнату персонала, но меня останавливает Сангрия.

— Зачем она пробуется?

Я останавливаюсь у статуи Давида и оборачиваюсь. Сангрия выходит из-за ресепшена. Оказывается, на ней халат-кимоно, а не рубашка. Внизу широкие штаны из той же атласной ткани и черный кожаный ремень. С него на тонких цепочках спускаются подвески-кинжалы и крошечные красные кристаллики. Слегка чудаковато — впрочем, как все наряды Сангрии — но ей идет. Она достает из брюк пачку «Чапмена» и закуривает новую сигарету. Огонек зажигалки на секунду выхватывает из полумрака нахмуренные брови.

— Вика? Из-за денег, думаю. Карманные особо не дают. У нее в семье четверо детей. Она старшая. В целом, может и поработать.

Давно пора. А то все ноет и ноет.

— Только из-за денег? — Сангрия выдыхает облачко дыма и резко меняет тему. — Мне кажется, она приглянулась Антону, твоя Вика.

— Стархову? Локоть оближет, тогда мы с ним об этом и поговорим.

— Не хочешь делиться бывшим? — Сангрия тихонько усмехается.

— Не хочу делиться подругой. Это ради ее же блага. Она слишком влюбчивая. Поведется на его показушные ухаживания, потом соплей не оберемся.

— Почему же сразу показушные? Может, она всерьез ему понравилась?

— За один вечер? Именно моя лучшая подруга и именно после того, как я его с позором бросила?

Предпочитаю говорить, что это я бросила Стархова, а не наоборот. Технически я первая его послала. Он мне изменил, но инициатором расставания была я. Антона до нашего скандала, в целом, все устраивало. Тихо-мирно спал с другой. Ну, с кем не бывает? Главное, что я не знала. Значит, все были счастливы, верно?

— Мало ли, влюбился… — Сангрия пожимает плечами. Тонкие пальцы стряхивают пепел, на этот раз на пол. — У тебя-то как на личном? Видела, тебя подвозил какой-то паренек на «Мерсе».

— Когда?

Я прижимаю к груди чехол, пытаясь спрятать за ним лицо. Не получается. Бросаю взгляд в щель между дверьми в зал. Оттуда доносится счет и негромкая музыка. «Никто не увидит» — Markul. Плейлист с разминки, под такое мы не выступаем. Недостаточно горячо. Эта песня, скорее, подойдет для танцев в домашних шортах и с полотенцем на голове. Я иногда так развлекаюсь, тщательно зашторив окна и на всякий случай еще выключив свет, чтобы никто из соседей ненароком не получил психологическую травму. Потом открываю пачку фисташек и сажусь за true-crime или сладкий любовный романчик… Эх, сейчас бы такой вечер, а не это все!

Как минимум не разговоры о Воронцовом. Прошу.

Но Сангрию наигранно-удивленным тоном не обманешь.

— В тот день, когда ты вышла с больничного. И на прошлой недели пару раз было. Пина обсуждала с девочками в гримерке. Точнее, вешала им на уши лапшу о том, что ты после Дубая пошла во все тяжкие и теперь мутишь со своим съемщиком.

Ну, отчасти она права. Я занимаюсь эскортом — сопровождаю парня всюду, где ему заблагорассудится. Только мне за это не платят и полный спектр услуг пока с меня не требует. «Пары объятий и поцелуев будет вполне достаточно», — так Воронцов говорил?

— Мы не вместе, — я прислоняюсь спиной к стене. Надо мной поблескивают зелеными искрами бутылки-плафоны. — Просто иногда видимся для общей выгоды.

— И зачем тебе такие отношения?

Я шмыгаю носом. Сангрия секунду-другую смотрит на недокуренную сигарету и выкидывает ее в вазу. Затем снимает крабик и мотает головой, придавая волосам объем. Одна черная прядь прилипает к губам. Сангрия поддевает ее ногтем, проводит пальцем по щеке, и там остается красная полоса от помады.

— Знаешь, какие пять слов самые употребляемые в мире?

— «Я тебя люблю» и что-нибудь про еду, наверное… «Хочу пиццу»?

— Нет, это «я», «еда», «вода», «секс» и «деньги». Все, о чем думают клиенты «Абсента». И большинство его работников. Мы увязли в болоте. Наши корни сгнили, остались только лепестки, которые мы пудрим и посыпаем глиттером, пытаясь придать им свежести. А ты молоденький цветочек. Сильная умная девушка. Многого добьешься. Тебе нужно уходить из «Абсента». Иначе не видать тебе ни успешной жизни, ни нормальных отношений. Мы, танцовщицы, для мужчин всего лишь развлечение. Красивое тело, и все тут. Парни из нашей сферы, может, видят нас чуточку глубже. Но скажи я при них эту фразу, у них со словом «глубже» была бы одна единственная ассоциация, — Сангрия ухмыляется и закутывается в кимоно. — Ты достойна большего, чем быть просто Текилой.