Чтение онлайн

— Знакомьтесь, минипиг Афанасий.

Свинка недовольно хрюкает.

— Стоп, это же свитер Лейлы! Она его в прошлом месяце вязала, — Вика всматривается в узор. — Я помню этот персик на попе! Подумала еще, кто мог такое для своего чада заказать. Воронцов, ну ты и пошляк, конечно!

Пашка усмехается, прикусывая губу.

— Это не наш минипиг. Соседка попросила присмотреть. Они с мужем на неделю в Марсель улетели. Какие-то срочные дела по работе. Обычно они Афанасия с собой берут, но в этот раз документы не успевали оформить, отдали мне, — Паша чешет свинку за ухом. Та поддается ласкам и уже не кажется такой хмурой. — Ему больше четырех часов одному нельзя быть. В депрессию впадает.

— В депрессию скоро впаду я, если мне сейчас же не дадут выпить!

Королева сдвигает с прохода Пашу и уверенным шагом направляется на кухню. Всю дорогу до дома Воронцовых она активно с кем-то переписывалась. Наверное, с очередным «режиссером» с сайта знакомств. Не получилось раскрутить его на свиданку в «Cloud 9», видимо, пошла запивать горе.

Паша отпускает Афанасия, и тот, стуча копытцами, бежит за Викой. Визгливо похрюкивает, а я в сотый раз убеждаюсь, что богатых не понять. Вот кто в здравом уме, будучи успешным предпринимателем, ездящим заключать сделки во Францию, заведет себе дома свинью? Еще и свитерок для нее закажет!

Воронцов помогает мне убрать тренч в шкаф. Я тем временем любуюсь его широкой спиной. Ой, то есть с презрением пялюсь на этого выпендрежника и думаю, что в доме не так жарко, чтобы он ходил без футболки. Видимо, уже не один бокал выпил. Присмотревшись, замечаю между лопаток подвеску-перышко. Наверное, перекрутилась, пока Паша ловил минипига. Подхожу ближе и перекидываю ее вперед. Застываю. Между нами десять сантиметров, один миг и последняя капля разума. Хочется уткнуться ему в шею, запустить руку в густые кудри, вдохнуть поглубже пряный запах шоколадного печенья. И укусить его.

В голове истерично мигает красным кнопка WARNING. Ты только зашла в его дом, Марго-Текила, а уже плывешь, как дешевая помада на солнце! Соберись!

Делаю резкий шаг назад. До Воронцова полметра, так-то лучше.

— Покажешь дом?

Не уверена, что это тактичный вопрос для гостя, но мне нужно как-то отвлечься и согнать с лица румянец, прежде чем войти в холл, где собрались остальные ребята. К тому же мне правда интересно посмотреть, чем еще может похвастаться семейство Воронцовых, помимо эксклюзивного «Мерса» и шикарного пресса их сына.

Список оказывается длинным. Ванна с джакузи и зеркальным потолком, домашний кинозал с новейшей стереосистемой, гостевая комната с личным санузлом, уютная домашняя библиотека с коллекционными изданиями — и это только на первом этаже.

— Не знала, что врачам так хорошо платят.

— Отец работает в частной клинике. Там зарплаты выше, чем в государственных. Раза так в два.

Паша останавливается у лестницы и проводит рукой по перилам, кажется, из кедра. В проеме между этажами сверкает люстра, состоящая из множества маленьких белых птичек. Крепления прозрачные, и создается впечатление, будто птицы парят в воздухе, как настоящие.

— А вообще, у него основной доход с инвестиций. Успел вовремя вложиться, когда курс доллара был низким. Этот дом — тоже своего рода инвестиция. Хотели его отделать и перепродать. Но вот пригодился. После развода мы с папой сюда переехали, а мама в квартире на ВДНХ осталась.

— Скучаешь по ней?

Паша опирается спиной на перила и опускает взгляд. Нервно потирает браслет часов. Я становлюсь напротив у стены. Хочется сказать ему какие-то слова поддержки, признаться, что у меня в семье тоже не все гладко. Что я росла в страхе получить ремнем за четверку по контрольной. Что в панике прятала телефон под учебник каждый раз, когда отец заходил в комнату проверить, как я делаю уроки. Что закрывалась в ванной, когда он отслеживал по трафику сети, что я открывала мессенджеры в учебное время, и делала вид, что не слышу, как они с матерью спорят, стоит ли меня за это лишить сладкого на две недели или всего на одну.

Мне хочется рассказать Паше о всех своих проблемах, но отец научил меня не выносить сор из избы. Не показывать свои изъяны и быть «хорошей» девочкой. Ведь любят только таких — правильных и сильных.

— Знаешь, эти часы мне подарил отец на совершеннолетие. Вместе с машиной.

Паша стучит пальцем по циферблату. Не хочет отвечать на мой вопрос? Ладно, не давлю.

— Сказал, волшебные. Если ошибусь в чем-то очень важном, можно будет переодеть их на другую руку и повернуть время вспять.

— И как, работают?

Скрещиваю руки на груди, едва сдерживая снисходительную улыбку.

— Не пробовал пока. Папа сказал, только один раз использовать можно. После развода думал проверить, но не стал. Я хотел бы жить, как прежде, но мне кажется, родителям по отдельности лучше. Мать не страдает оттого, что отец недостаточно ее любит, недостаточно проводит время с семьей и недостаточно следит за сыном-бездельником. Позором семьи, который пошел на филолога, а не по стопам родителей — в мед, — Паша взъерошивает волосы, печально усмехается. — Отец не гадает, есть ли у нее любовник или нет. Точно знает, что есть. У него самого недавно женщина появилась. Уехал сегодня к ней. Так что дом на всю ночь наш. Развлекаемся!

Воронцов хлопает в ладоши, пытаясь приободриться, но во взгляде все равно сквозит грусть.

— Злишься на эту женщину?

— Нет, почему? Это ведь мать первая к другому ушла. Если уж злиться, то на нее. Но я не могу. Мама все-таки. И, да, я по ней скучаю, — Паша отводит взгляд, смущаясь. — А эта женщина очень даже приятная. По характеру многим на маму похожа, кстати, только не такая импульсивная. Кажется, отец ее любит. Теперь все на своих местах, вот я часы и не трогаю.

Заставляю Воронцова протянуть мне руку. Рассматриваю часы. Шестеренки медленно крутятся под стеклянным куполом циферблата.

— Такой взрослый мальчик, а веришь в сказки, — цокаю языком.

Задумавшись, веду ногтем по запястью, вверх по венам, повторяя их узор. Паша перехватывает руку и притягивает меня к себе. Взгляды пересекаются. Паша переплетает наши пальцы, и я с ужасом признаю, что готова стоять так вечно. До самого конца света. Пока серебристые шестеренки не остановятся, вместе со всей планетой не взорвутся миллиардами частиц и не утонут в бездне космоса.

— Я верю в любовь. Почему бы мне в сказки не верить?

Любовь? Любовь бывает только в книгах.

И чем же тогда объяснить мои чувства к Воронцову?

Гормонами. Все это — химические вещества, текущие по венам, размягчающие мозг и заставляющие сердце учащенно биться. Мне нужно их выплеснуть, и все пройдет. Один — последний — поцелуй с Воронцовым все исправит, верно?

Я наклоняюсь к Паше еще ближе. Ловлю отблески огней в карих глазах.

— Обман и только.

— Ты о чем? — выдыхает Воронцов мне в губы. Запах коньяка. Взгляд пьянящий и томный.