Чтение онлайн

— Да просто секса он хочет. По дружбе. Вот и все.

— Не верю, — Антон встает со скамейки и скрещивает руки на груди, сверля меня упертым взглядом. — Думаешь, кроме тебя, свободных девчонок нет? Прям-таки по всей Москвы не найдет с кем перепихнуться? Ты ему нужна, — Антон тяжело вздыхает и едва слышно бурчит: — Ох, вляпался парнишка. Терпения ему.

Вскакиваю со скамейки и ударяю своего бесцеремонного бывшего по плечу.

— Так! Я, вообще-то, здесь!

— Вот именно, Марго! — он хватает меня за плечи. Голубые глаза оказываются совсем рядом. Воздух позади меня вдруг становится плотным, и я не могу сделать ни шагу назад. — А должна быть рядом с ним. Иди уже запиши все на бумажку и скажи ему, что чувствуешь. Пока не стало поздно.

С полминуты я стою молча. Считаю, сколько раз Антон моргнет и сколько сощурится от солнца, спрятавшегося за моей спиной. Мне тоже хочется спрятаться, но от правды не скрыться.

— Тебе-то это зачем? — наконец выдавливаю я, отстраняясь от Стархова.

В пару широких шагов он достигает парапета и идет вперед по дорожке.

— Хочу, чтобы ты наконец от меня отстала, — в голосе звенят веселые нотки. — А то я тебе уже и цветы с запиской отправил, и с твоей лучшей подругой замутил, а ты все ходишь за мной попятам.

— Что?

Я замираю, ошарашенная внезапной догадкой. Из легких пропадает весь воздух, их стенки склеиваются, будто обмазанные липким сиропом, и я не могу больше сделать ни вдоха. Сердце жалобно стучит под ребрами. Вот-вот остановится.

Оно и к лучшему. Жить с осознанием того, что я натворила, все равно не получится.

Тот букет в «Абсенте» и записка про дружбу была от Стархова! Значит, Паша никогда и не думал обрывать наши отношения?!

В голове розовыми вспышками всплывают фразы:

— Я просто по натуре такая. Недоверчивая.

— Я тоже раньше таким был. В любовь не верил, представляешь?

Фрагмент подслушанной ссоры Паши с Мишей:

— Она моя девушка! И я люблю ее!

Наш разговор в его комнате:

— Это был шанс начать с тобой общаться, и я не мог его упустить.

— Зачем тебе нужен был этот шанс?

— Чтобы ты стала моей.

Тихое, едва различимое «Я люблю тебя» в конце того вечера.

— Больше никаких фиктивных отношений?

— Теперь все по-настоящему.

— Вы бы не увидели ее, если бы не один человек, которого я очень сильно люблю и ценю… Спасибо тебе, Маргарита.

— Марго, не отталкивай меня. Я пытаюсь тебе помочь.

— Я хочу быть с тобой.

— Я люблю тебя, а ты боишься это признать.

Я поджимаю губы, но с них все же слетает протяжное ругательство.

— Что? — тон у Стархова такой, будто он защищается. Боится, что я воткну в него шпильку? Зря переживает. Воткнуть ее мне хочется в свое глупое недоверчивое сердце.

— Слушай… — Антон отбрасывает назад светлые пряди. Прямой взгляд голубых глаз. — Я хочу, чтоб ты тоже нашла свое счастье, Марго. Ты классная девчонка, только сама себе жизнь портишь зачем-то. И это, — он дергает уголком губ и манит меня рукой. — Отдай уже куртку. Замерз жутко!

Я стягиваю с себя кожанку и бросаю ее Стархову в лицо. Чтобы он не видел мою зарождающуюся улыбку, непрошенную слезинку, катящуюся по щеке, и пронзающие грудь осколки сердца, улитые кровью сожаления, но горящие теплым светом надежды.

Когда идет дождь, говорят: «Небо плачет». Предпочитаю верить, что это не так. Просто верховная богиня наводят уборку, как на палубе корабля, выливая на землю ведро воды, а затем шваброй сгоняет ее за борт, разом избавляясь от всей грязи. От ошибок и сожалений, расчищая на небе место новому дню. Дарит людям новый шанс.

По окну бегут мокрые дорожки. Включить бы Лану дель Рей, но вместо нее я слушаю Викин пересказ какой-то лекции по психологии.

— Все проблемы идут из детства, — она кивает с видом профессионала, на секунду убирая от ресниц кисточку туши. — Прикинь, одно неудачно брошенное слово родителей может развить у ребенка целый комплекс! Типа… Не ешь конфеты, разнесет! А ты потом всю жизнь себя диетами моришь. Мне, правда, так не про конфеты, а про хинкали говорили… Но все одно.

Удивительно, но вместо медитаций и мантр про женскую энергию Вика начала смотреть на YouTube что-то полезное. Сказала, хочет лучше разбираться в себе и в окружающих, чтобы избегать конфликтов или, если они уже возникли, решать их, а не прятать проблему под мягкий коврик лжи, как она это делала со Старховым.

Мы обсудили с Викой ее новоиспеченного кавалера еще вчера, когда я вернулась со встречи с Антоном. Никаких ссор и осуждений. Только «я-высказывания», как их называет Королева. «Я боялась признаться тебе в чувствах к Антону и потерять тебя», — шмыгала носом Вика мне в трубку. «Я жутко на тебя разозлилась, когда узнала про ваши отношения, но знаешь… История с шубой выбесила меня больше! Как ты вообще могла додуматься подружиться со мной, испоганив мою любимую вещь? При встрече задушу тебя к черту, поняла?» — смеялась я.

Полчаса разговора разгладили все шероховатости. Любовь любовью, но нашу дружбу, искалеченную едкими шутками и побитую совместными ошибками, ей не сломать. Мы с Викой далеко не идеальные подруги, но все же лучшие. Ссоримся, но, если надо, сходимся, как детальки пазла, неровными краями дополняющие друг друга до единой картины.

— Знаешь, что, Королева? — сажусь на корточки так, чтобы мое лицо оказалось напротив поставленного на подоконник телефона. — Я тебя обожаю.

— Чего? — она прерывает свои философские рассуждения о комплексах и пялится в экран огромными почти черными глазищами. — Не расслышала, связь плохая!

Все она прекрасно поняла, зараза! Издевается надо мной.

— Говорю, обожаю эту кофту, — бросаю взгляд на ее глубокий вырез, окаймленный голубыми стразами. — Уверена, Стархов тоже оценит.

— О, это вряд ли… — Вика подкрашивает губы алой помадой. — Снимет быстрее, чем успеет рассмотреть.

Она хихикает и тут же осекается, с опаской смотря на экран. Ждет реакцию ревнивой бывшей, но я лишь мягко улыбаюсь. Я не чувствую к Антону ничего, кроме благодарности за все яркие дни, что мы были вместе, и дружеской нежности, которую не вытеснят даже его самые отвратительные поступки. Ненавидеть бывшего было бы куда проще, но легкие пути, видимо, не для меня.