Чтение онлайн

— Давай сядем, — я киваю на столик у стеклянного ограждения. За ним — пролет, соединяющий все три этажа торгового центра.

— Не боишься? — Паша делает глоток кофе, бросая на меня взгляд поверх стаканчика. На руке поблескивают неизменные часы с прозрачным циферблатом.

Не боюсь ли я края?

— Нет.

И не потому что я не буду смотреть вниз — не смогу оторвать взгляд от твоих пленительных глаз, о сердцеед Воронцов!

Дело в другом.

Я давно привыкла жить так, будто стою на краю обрыва. Одно неверное движение — и я лечу на дно. Сверху сыплются камни. Меня осуждают за цвет волос, за увлечения, за недостаточное усердие в учебе, за излишнюю резкость… Я качаюсь на носочках, то и дело заглядывая в пропасть.

Паша протягивает мне руку, но значит ли это, что он хочет отвести меня от края? Или, наоборот, столкнуть вниз?

Серьезного разговора — вот чего я боюсь. Потому что для меня это роковая минута, когда я снова встаю на носочки и смотрю в глаза своему страху. Эти глаза кофейно-карие, с темным ободком и россыпью зерен-вкраплений вокруг зрачка. Они топят в тепле и заботе. Они слишком хороши, чтобы так смотреть на меня.

Я опускаюсь на диванчик и ставлю локти на стол, предварительно смахнув с него крошки. Не хочу испачкать любимый вязаный топ. Паша садится напротив с таким расслабленным видом, будто под ним шезлонг, а за стеклянным ограждением плещется море.

— Слушай, Паш… — я стучу ногтями по бумажному стаканчику, заставляя Воронцова посмотреть на меня. — То, что наговорила тебе Анфиса, — полный бред. Мой отец жив, и мама ничем не больна. Спасибо, конечно, что закрыл долг, но я не хочу чувствовать себя обязанной. Я отдам тебе деньги с перв…

— Расслабься, Марго. Я не приму никаких денег. Премьера «Ворона» прошла весьма успешно. Это тебе подарок — как моей музе.

Паша поправляет ворот пиджака, черного с карамельной подкладкой. Воронцов надевал его на наше первое свидание… А еще был в нем в библиотеке… И как-то раз, когда подвозил меня до клуба. Сердце сжимается от теплых воспоминаний. От сказки, которую способны разрушить всего пару слов.

— Я не хочу быть твоей игрушкой, а в тебе видеть лишь клиента, — ногти замирают на крышке стаканчика с кофе. Мой внимательный взгляд прикован к Пашиному лицу. Легкая улыбка и снова безмятежное спокойствие. — Я не хочу быть зависимой от тебя и твоих денег. Я хочу свободы и… любви.

Мои губы вздрагивают, и Паша это замечает. Наклоняется и накрывает мои ладони своими. Нежно поглаживает большими пальцами запястья.

— Я дарю тебе любовь. Дарю, ясно? — он ловит мой взгляд. — А не пытаюсь купить твою. С чего ты вообще решила, что я играю с тобой, Марго?

— В начале наших отношений мы оба играли, так ведь? — я неуверенно веду плечом, вспоминая, сколько раз действительно хотела поцеловать своего фальшивого парня. — А потом я накосячила. Решила, записка, которую прислал мне бывший, от тебя. Подумала, что ты меня зафрендзонил. Разозлилась, выкинула все розы, поцеловала другого… В общем, — я выдергиваю руки из рук Паши и закрываю ими пылающее от стыда лицо, — я была полной дурой, правда. И я пойму, если ты захочешь перестать общаться. Мои ошибки уже не исправить.

Паша тяжело вздыхает и облизывает губы, будто пробует мое признание на вкус. Слегка морщится. Видимо, кислое с долей горечи.

Я не хочу терять его, но раз уже пообещала себе раскрыть все тайны, рассказываю Паше подробнее о записке и встрече с Антоном у модельного агентства. Воронцов хмурится еще сильнее. Я касаюсь края обрыва подушечками пальцев. Ну же, толкни меня вниз!

Но Паша вдруг мягко улыбается и вытягивает вперед руку с часами.

— Помнишь, я говорил, что они волшебные? Могут повернуть время вспять, если очень захочешь?

В его глазах я вижу искорки. Что это? Магия любви?

— Больше всего на свете я хочу, чтоб ты забыла все, что мешает тебе поверить в очевидное. В три слова, которые я сейчас произнесу, — Паша переодевает часы на другую руку, не отрывая от меня взгляда, полного надежды. — Я тебя люблю. Веришь?

Застежка щелкает, и вместе с ней щелкает что-то внутри меня. Я ныряю в бездну, а затем взлетаю к облакам. Солнце слепит и прожигает меня лучами насквозь, оставляя на сердце три простых, но таких важных слова. Я тебя люблю.

— Верю. И я тоже…

— Стой, — Паша хватает меня за руку, улыбаясь как сумасшедший.

Наверное, это и есть сумасшествие — открыть кому-то душу. Точнее, не кому-то, а любимому человеку, тому, кто может ранить больнее всех. И от этого безумства мое сердце взрывается сверкающим салютом. Искры растворяются в адреналине и сладком счастье, рассыпая мурашки по коже.

Паша встает из-за стола и притягивает меня к себе.

— Пойдем в фотобудку? — в голосе детское озорство.

Он затаскивает меня в кабинку с бордовой шторой. От тесноты чувства обостряются. Пока Паша оплачивает нашу мини-фотосессию, я кидаю его пальто на скамейку и снимаю с него пиджак. Провожу ноготками по спине и чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Нарываешься, Марго, — шепчет он, разворачиваясь.

— На что?

— На поцелуй.

Рука скользит по моей шее, затем ныряет в волосы. Прежде чем его губы накрывают мои, я признаюсь:

— Я люблю тебя.

Нежный поцелуй перерастает в пламенный, распаляющий внутри меня огненную бурю. В этом огне сгорают все сомнения. Становится так легко и свободно, будто, летя на воздушном шаре, я сбросила лишний груз и теперь поднимаюсь все выше и выше — прямиком в космос. Единственная сила притяжения, которая на меня действует, — это сила притяжения к Воронцову.

На экране высвечивается серия фотографий. Мы с Пашей смотрим друг на друга. Взгляды нежные, как розовое варенье. Он приобнимает меня. Поцелуй.

В голове вспыхивает дурацкая мысль: сделать миллион копий этих фото и обклеить ими всю комнату.

Наверняка я расплываюсь в глупой улыбке, потому что Паша вдруг усмехается и целует меня в висок.

— И еще кое-что… — он снимает с шеи подвеску-перышко и надевает на меня. — Прости, я не смог найти твой браслет. Это тебе вместо него. Будешь теперь всегда под моим крылом.

Воронцов смотрит прямо в сердце, разливая по венам горячий шоколад. Я облизываю губы, смакуя слово «всегда».

Всегда. Я буду с ним всегда.

Шаг, и я окажусь на сцене. Танцы — моя вторая жизнь, но в этот раз коленки трясутся от одной мысли о том, кто будет в зале. Мужчина, который заставил меня гоняться за любовью. Парень, который мне ее подарил. И сотня, а то и больше студентов, пришедших посмотреть ежегодный конкурс талантов.