Чтение онлайн

— Так. А Полл считает себя виновным, якобы это он устроил поджог и теперь вынужден скрываться. Собственно, поэтому он сменил имя и внешность.

— Есть возможность восстановить утраченные воспоминания?

— Над этим сейчас работает маг-целитель. Мне остаётся только ждать.

Выслушав пожелания скорейшего и благополучного завершения расследования, я поблагодарил Маэлису и сменил тему разговора:

— Давайте лучше, поговорим о нашей чудесной поездке к морю. Надеюсь, вы находите её плодотворной?

— Более чем! Я как раз хотела выразить вам огромную признательность, Тед! Уверена, что новая тема привлечёт покупателей. Сегодня только что выставленный морской пейзаж в одно мгновение ушёл за двойную цену. Я и сама не ожидала такого успеха.

— А я, напротив, ничуть не сомневался. Вы очень талантливый живописец, Мэй! Вас определённо поцеловала щедрая богиня.

— Что вы! — скромно улыбнулась девушка. — Тут всё проще. Способности мне передались от мамы.

По лицу Маэлисы скользнула тень. Мне, как человеку, в раннем возрасте потерявшему мать, были понятны чувства девушки. Я не стал тревожить её воспоминания и завёл светскую беседу обо всём на свете и ни о чём. Леди непринуждённо её поддерживала, хотя грусть из её прекрасных глаз так и не исчезла. Чувствуя, что засиделся, я искренне поблагодарил за чудесный вечер и сказал, вставая из-за стола:

— Не хочется уходить, но я понимаю, что краду драгоценные минуты у вашего вдохновения. Очень надеюсь, что, заглянув завтра в салон, увижу новую картину.

Маэлиса тоже поднялась.

— И я не хочу так быстро отпускать вас, граф. Однако вынуждена признать справедливость ваших слов. Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Не только увидимся, — радостно воскликнул я, — ещё и к морю съездим.

— Снова в Сэльрон?

— Есть много мест, где мне хотелось бы побывать вместе с вами, Мэй. Да хоть в Транцельвале! Уверен, что вам понравится южное море. Оно совсем другое.

— О-о-о… — леди Леви закусила губу и покачала головой, потом заговорила с улыбкой: — Это очень, очень заманчиво. Вот только мне снова придётся оставить отца одного.

— Тут уж ничего не поделаешь. Но ведь у вас есть Аленна, она вполне способна помогать ему.

Я уже приготовился прощаться и уходить, но Маэлиса, как мне показалось, неожиданно для самой себя подозвала меня к одной из четырёх дверей:

— Граф, я хочу вам кое-что показать. Помогите мне вытащить эти гвозди.

Дверь в своё время была заколочена, но её уже вскрывали, вытащить формально вставленные гвозди труда не составило. Мною завладело тревожное предчувствие. Девушка решилась приоткрыть мне семейную тайну, радоваться бы её доверию, но я почему-то разволновался так, что ноги отказывались переступать порог.

— Мэй, вы уверены, что…

— Заходите, Тед, здесь всего лишь картина кисти моей мамы. Я хочу показать, как она талантлива. Смотрите!

Леди откинула ткань, закрывавшую мольберт, и я вскрикнул от удивления:

— Как это возможно? Когда написана картина?

— Давно. Ещё до того как мама пропала, я была маленькой.

Приблизившись, я внимательно посмотрел на изображённую на холсте девушку, очень похожую на Маэлису. Но поразило меня не столько это, сколько мужчина, стоявший за спиной модели. Это ведь был я! Одетый в старомодный костюм и только. А так…

— Ничего не понимаю. Ваша мама обладала даром предвидения? Она не только вас изобразила так, словно знала, какой вы станете, но и вашего случайного знакомого!

— Наверное, чем-то таким обладала, — леди Леви бережно поводила пальцем по холсту и вздохнула, — только это не я. Мама написала автопортрет. Вы не обратили внимания на платье? Таких сейчас не носят.

— Автопортрет? Вы настолько похожи?

— Папа говорит, очень похожи. А я маму не помню почти.

— А мужчина? Кто он?

— Не знаю.

— Вы не спрашивали у отца?

— Спрашивала. Он тоже не знает. Сказал, что образ вымышленный. Мама видела его в своём воображении. — Маэлиса резко повернулась ко мне и спросила: — Правда, странно, что она видела вас уже таким тогда, когда вы были ещё мальчиком.

— Это… это… — Я уже всё понял, но не мог заставить себя выговорить. — Простите, Мэй, я и правда злоупотребляю вашим гостеприимством!

Резко поклонился и поспешил к выходу. По лестнице скатился с такой скоростью, что мог бы споткнуться, загреметь вниз по ступеням и шею сломать. Мозг отключился, словно его затуманили единственной мыслью. Мать Маэлисы нарисовала парный портрет, не постеснявшись изобразить рядом с собой графа Ланцена Конни. Это могло означать только одно: они любили друг друга. Так неужели понравившаяся мне девушка — та самая единокровная сестра, которая претендует на долю в наследстве?

Этому противоречило поведение Маэлисы. Она не могла так натурально притворяться! Она действительно ничего не знала. Значит, всё провернул её папаша! Удочерил, вырастил, а теперь решил воспользоваться ситуацией.

Ах, как не вовремя он уехал! С каким бы удовольствием я вытряс из этого человека правду!

Ночь вступала в свои права, прохладный воздух остудил мою кожу и отрезвил разгорячённый ум. С чего это я, спрашивается, решил, что девушка на полотне сбежавшая принцесса? Вполне могло случиться, что молодая художница видела моего отца где-нибудь на вернисаже или в театре, да хоть на прогулке в городском парке и, вдохновившись его образом, изобразила рядом с собой. Как-то Маэлиса называла имя матери. Лера. Разве могла высокородная особа с царственным именем Клариса назваться так просто и неинтересно? Да ни за что! Всем известно, что имя накладывает отпечаток на судьбу.

Я в сотый раз пожалел, что никогда не расспрашивал отца о его первой возлюбленной. Даже после того, как услышал историю внезапно расторгнутой помолвки. Хотя, у меня есть оправдание, я не мог предположить, что Ланцен Конни даже после женитьбы и потери супруги продолжал любить принцессу и тратил много сил и средств на её поиски.

В любом случае, выводы делать рано. Бесконечно рассуждая и склоняясь то к одному, то к другому выводу, я добрёл до гостиницы. Юная горничная, встретившаяся мне в коридоре, почему-то обрадовалась, сделала книксен и зачирикала тоненьким голоском:

— Ваша милость, а не нужно ли вам чего?

— Нужно, — печально усмехнулся я. — Жизненно необходимо узнать, как выглядела её высочество Клариса.

— И всё? — удивилась девушка, даже не поинтересовавшись, зачем постояльцу понадобилась такая информация.

— У моего отца… Он руководит охраной «Ведьминого чая». Есть старые подшивки газет и много журналов. Я могу полистать их. Если что-то попадётся, принесу завтра утром.

— Не утром. Сразу как найдёшь, приноси. Я не собираюсь ложиться сегодня. С меня две серебрушки в случае успеха.

— А если я ничего не найду? — опечалилась горничная.

— Тогда пять медяков за старание.

Она снова присела и упорхнула с весёлым видом.

Не особенно я надеялся на успех. Даже приготовил и положил на тумбочку у входа обещанные медяки. Однако удача мне улыбнулась. Если, конечно, это можно назвать удачей. Горничная постучалась ко мне в номер меньше чем через четверть часа, а когда я позволил войти, чуть не вприпрыжку забежала в комнату. Потрясая толстым красочным журналом, она радостно крикнула: