Чтение онлайн

Он, отвлекаясь от дороги, посмотрел ей в ликующие от счастья глаза и сказал то, что чувствовал:

— Прости, Лили, но меня никогда не интересовала должность твоего любовника.

Она нахмурилась, глаза её повлажнели:

— Это было обидно. И я не виновата, что тебя отправили в эти дурацкие колонии на войну. В конце концов в том, что ты год назад вернулся в Магну, есть и моя заслуга.

— Прости, Лили, я не говорил, что виню тебя в своей ссылке. Я был неправ, когда просил твоей руки, за что и поплатился. Твоей вины в случившемся нет. Но я не буду твоим любовником — даже не проси.

Она сказала то, что он заслужил — он сделал больно ей, она ударила в ответ его:

— Значит, ты меня не любишь. Забавно происходит — все клянутся в любви до гроба, а потом спустя пять…

— Десять, Лили.

— …да какая разница? — отмахнулась она. — До гроба мы еще не добрались! А твоя любовь уже исчезла. Все вы лгуны, когда дело касается любви. Хорошо, что я выхожу замуж по точному расчету, хотя бы не буду разочарована!

Он припарковал магомобиль возле высоких кованных ворот:

— Лилиан, приехали.

Из привратницкой тут же выскочил высокий гвардеец в алой форме и молодая женщина.

Лилиан сняла с лица магическую маску, небрежно отправляя её к шляпе Питера, и скинула недорогое пальто — её ждало манто из голубой норки в руках гвардейца.

Лилиан последний раз провела пальцем по щеке Питера:

— Прекрати брить голову.

— Лили…

— Это королевский приказ, а не просьба. И… — Ему на колени упал конверт, — тут имя эль фаоля. Сам придумай —как ты на него вышел. Постарайся до конца недели — на Новогоднем королевском балу я хочу танцевать с тобой, будущий герцог Дарлингшир! Вот мое главное ожидание от будущего года — ты и я. Вместе, как раньше. Ты и я. И к эльфам мужа! Постоит в уголке — мы с тобой заслужили счастье!

Она пошла прочь, дверь захлопнул уже гвардеец.

Стук её каблучков болью отдавался в сердце.

Питер буркнул, бросая конверт к шляпе и маске:

— Ну уж нет. Два раза я на эти грабли не наступаю.

Он медленно выехал на дорогу.

— Не наступаю. Мне хватило. Больше никогда.

Юношеская любовь тем и хороша, что имеет тенденцию исчезать, когда с жизненным опытом теряются розовые очки. Он свои очки посеял давно и надежно в джунглях Идры. Он не вернется. Хотя натянуть нос младшему братцу, новому графу Сентону, которым Питер так и не стал, хотелось ужасающе. Но даже ради этого он не вернется. Грабли оказались крайне болезненными и поучительными. Только, что ж так хреново на сердце-то!

Йен удивленно достал из корзины изящную деревянную коробку с инкрустацией, в подобной и драгоценности дарить не стыдно. Он открыл коробку, разглядывая два десятка конфет, каждая в своем бархатном гнезде, еще и в золотых и серебряных обертках.

— Кажется, Аликс, это тебе.

Он протянул коробку ей.

— Надо же, — Аликс провела пальцем по конфетам, словно считая их, — никогда не ела конфеты от Королевского кондитера. Это же большая редкость.

Вэл кивнул:

— Полагаю, для принцессы Анны, она же якобы Лилиан Сноу, это не редкость, а обыденность.

Йен недоуменно посмотрел на него:

— Принцесса? Лэса Лилиан — принцесса?

— Полагаю, что именно она нас и посетила.

— Зачем мы принцессе? — поинтересовался Йен.

Аликс его мрачно поправила:

— Не мы — ты.

— Не знаю, — старательно честно пожал плечами Вэл, направляясь прочь из гостиной. — Не знаю…

Йен сжал челюсти, подозревая, что Вэлу все же что-то известно, но он в этом ни за что не признается. Аликс утешающе погладила Йена по руке:

— Не бери в голову.

Он согласно кивнул и предложил руку Аликс. Та, захватив с собой коробку конфет, ни одну из которых так и не решилась попробовать, оперлась на его локоть, следуя за Шейлом.

— Значит, принцесса у нас маг смерти? — все же спросил Йен, вспоминая серые потоки магии, которые кружились вокруг Лилиан.

— Шшш! — одернул его Вэл. — Принцесса безмагична! Если ты забыл — женщины не могут быть магами, а только передают дар детям.

Аликс тут же подняла глаза на Йена:

— Так это ложь, что человеческие женщины безмагичны?

Вэл скривился, бросая на Йена гневный взгляд:

— Ложь, конечно. Но правду знать опасно, Аликс. Прошу, никогда и никому не говори этого! И, Йен, ты бы думал, что и при ком говоришь.

Йен сухо сказал:

— Тебе тоже не помешало бы думать, что и при ком говоришь. Это обидно, все же. Ведь Аликс день за днем находится рядом с Даринель, и видит, как магия подчиняется ей. Она давно знает, что нечеловеческие женщины могут быть магами, и заметь, никому это не выдавала. А ты…

Вэл виновато покосился на Аликс и признал:

— Прости, просто… Я боюсь за тебя — многие тайны, которые ты, Аликс, знаешь, крайне опасны, и не хотелось бы еще больше и больше тебя впутывать в это. Я просто боюсь за тебя. И да… Йен, Аликс… Принцесса — маг. Так… Получилось. Когда-то Алистер Третий, по молодости послушавшийся своих советников и начавший войну с Заповедным лесом, был магом жизни. Сильный был маг, его магия распространялась и на людей, и на животных, и на растения, а такое бывает нечасто. Точнее, только в королевской семье и встречалось. Но вот потянуло же короля на приключения… В результате он лишился магии, заработав еще и до кучи проклятье на себя и своих потомков. Принцесса Анна родилась уже с проклятьем. Именно оно в момент манифестации магии у принцессы Анны не позволило заблокировать магию, как делают всем женщинам. Тогда во дворце, мне дед рассказывал, такое творилось… Пытавшиеся запечатать магию у принцессы замертво падали просто на подходе к ней. Умерло все, что было рядом с принцессой — люди, животные, растения, даже насекомые… Еле успокоили её тогда, еле уговорили загнать магию обратно в себя. С тех пор её стараются не трогать и не задевать — в гневе она страшна.

— Принцессу учили обращаться с магией?

Вэл скривился, и Йен сам все понял:

— Не учили.

— Женщина же. Официально она безмагична. Неофициально… Её стараются избегать и не задевать… — Вэл заглянул в южную гостиную, где все так и спала Габи, и не стал заходить в комнату. Он прошел чуть дальше, предлагая сесть в небольшом эркере, погруженном с полумрак. — Я обещал рассказать историю виконта Блэкширского, ныне известного как Питер Сноу. Сноу его, кстати, прозвали за цвет волос — крайне светлый, словно тополиный пух. Говорят, его матушка долго считала его лесным подменышем, уж больно волосы были приметные…

Йен попытался представить вечно угрюмого, высокого, широкоплечего Сноу с загорелым, обезображенным многочисленными шрамами лицом и вдруг с белоснежными волосами… Во всяком случае, теперь было ясно, почему тот, вдобавок к и так бандитскому виду, еще и бреет голову.

— …Виконту было около восемнадцати лет, когда его пригласили на Детский бал принцессы Анны. И как-то так вышло, что они подружились — несмотря на проклятье и дурной нрав принцессы. Когда Анне исполнилось восемнадцать, виконт Блэкширский не придумал ничего лучше, чем прилюдно на балу попросить её руки. Будь он герцогом, может, что и вышло бы, но виконт… Графство его отца было таким маленьким, что и на карте не разглядеть, а туда же — свататься к единственной принцессе. Пусть она и проклятая, и женихов с титулами принцев и князей ждать не приходилось, но не за виконта же отдавать будущую королеву.