Чтение онлайн

Уважаемый товарищ Чазов!

Настораживает разноречивость данных о количестве больных, а еще больше настораживает наша гуманность к больным СПИДом. Волосы становятся дыбом от этих статей! Конечно, страшно жалко тех людей, которые обречены чисто случайно — получили вирус с переливанием крови, жена, невеста… Но те люди, которые заразились мерзким путем, — социально опасны в нашем обществе. О какой порядочности с их стороны может идти речь? Да они, зная о том, что они неизлечимы, из вредности могут заражать налево и направо! И кто их связи проконтролирует — тем более инкубационный период может продолжаться до 20 лет! Смешно брать с этих подонков честное слово — что их может остановить делать свое гадкое дело? Эти люди неисправимы, тем более к ним нет статьи, чтобы судить…

22 июля 1987 года [155]

Реакция на эпидемию ВИЧ показывает, как беспомощен оказался СССР перед лицом проблемы, напрямую связанной с сексом: власти реагировали запоздалыми запретительными мерами, непосредственные участники «группы риска» зачастую игнорировали опасность, а часть общества стремилась возложить всю вину за распространение болезни на ее жертв — и все это было совершенно контрпродуктивно.

Пока горбачевское руководство было поглощено политическими переменами в обществе, не обращало достаточного внимания на проблему СПИДа и не занималось половым воспитанием населения, Игорь Кон, уже упомянутый выше советский ученый-сексолог, пытался сделать все возможное, чтобы воспользоваться гласностью и донести до советского читателя элементарные знания об интимной жизни. В 1988-м ему наконец удалось издать свою книгу «Введение в сексологию», рукопись которой уже давно ходила из рук в руки среди советских социологов и врачей. Книга вышла большим тиражом — 550 тысяч экземпляров. При этом издательство «Наука» согласилось опубликовать труд Кона с одним условием — первые 200 тысяч экземпляров не могли продаваться в книжных магазинах, их должны были распространить исключительно в академических и медицинских учреждениях. Еще одно условие, которое поставили редакторы «Науки», — никакого списка терминов в конце книги! Опасаясь, как бы чего не вышло с такой «скользкой» темой, издатели пытались сделать все, чтобы книга не возбуждала любопытство обычных читателей.

Однако к 1989 году уже и издательству «Наука» стало ясно, что публикация литературы на тему секса и полового воспитания не представляла опасности и вызывала интерес у читателей. Поэтому во втором издании «Введения в сексологию» список терминов уже присутствовал, а само издание спокойно продавали в книжных [156] . Несмотря на то, что по меркам мировой сексологии в содержании книги Кона не было ничего революционного, некоторые темы, которые он поднимал, советскому читателю были совершенно неизвестны — например, теория точки G [157] .

Игорь Кон снискал огромную популярность, став едва ли не самым знаменитым ученым огромной страны — в интервью он рассказывал, что его узнают даже на таможне в советских аэропортах. Неудивительно: людям всегда был интересен секс, и как только появилась возможность свободно говорить и читать о нем, автор первой же обстоятельной, качественной книги по сексологии превратился в звезду национального масштаба.

Постепенно секс проникал и на советские экраны. В 1988 году в СССР вышел фильм «Маленькая Вера», в котором впервые за всю историю отечественного кинематографа зрители увидели половой акт. Действие фильма происходило в промышленном городе на юге СССР — Жданове (ныне Мариуполь), где молодая девушка Вера и ее друзья проводят очередное лето, выпивая и ничего не делая. Отец Веры — водитель грузовика, страдающий алкоголизмом, мать работает на заводе. Сама Вера вот-вот начнет работать телефонисткой. Все меняется, когда в жизни Веры появляется Сергей — студент из местного института. Пара активно занимается сексом, что без купюр показывают зрителям. Вера объявляет своим родителям, что они с Сергеем собираются пожениться, Сергей переезжает в их квартиру. Отец Веры недолюбливает Сергея, однажды у них происходит драка, отец Веры ранит молодого человека ножом. Сама Вера, доведенная алкоголем до депрессии, пытается покончить жизнь самоубийством, но ее спасают.

По мнению американской исследовательницы Лин Этвуд, фильм отражал одну из проблем того времени — конфликт между молодежью и старшим поколением. «Маленькая Вера» показывала, что советские молодые люди не отличались каким-то особенным целомудрием и в большинстве своем они были похожи на своих сверстников из западных стран: им хотелось заниматься сексом, употреблять наркотики и слушать рок-н-ролл [158] .

У советских граждан, в жизни не видевших на экранах откровенных сексуальных сцен, фильм вызвал огромный интерес. У кинотеатров выстраивались длинные очереди, случались потасовки и давка. При этом сторонники пуританских взглядов не стеснялись выражать свое возмущение. В кинозалах раздавались крики «Позор!», а режиссера Василия Пичула и сценаристку Марию Хмелик то и дело обвиняли в развращении молодежи. Сам Михаил Горбачев, которому устроили индивидуальный показ фильма, демонстративно покинул просмотр [159] .

Актриса Людмила Зайцева, игравшая мать Веры, так описывала реакцию советских людей на фильм: «Конечно, у людей был шок после „Маленькой Веры“. Кто-то плевался, кто-то кричал „Безобразие!“. Травля была. Но были и те, кто говорил: „Правильно, так мы и живем, молодцы, что показали это всё“. Многие кричали: „Правда жизни!“» [160] . И в то же время люди писали в газеты возмущенные письма, а редакторы газет просто не знали, что отвечать. Из «Учительской газеты» с просьбой о помощи позвонили Игорю Кону, уже получившему славу «всесоюзного сексолога»:

— Мы сейчас получаем много писем такого примерно содержания: «Я тридцать лет живу с женой и никогда не видел подобной сексуальной позиции, зачем кино пропагандирует половые извращения?!» Как отвечать на такие вопросы?

— А какая там позиция? — спокойно переспросил Кон. Фильм он не смотрел.

Собеседница на другом конце провода смущенно хмыкнула, а затем выдавила:

— Женщина сверху…

— Ну что же, прекрасная, вполне нормальная позиция, но не будет же ваша газета открывать диспут по данному вопросу. Скоро у нас выйдет польская книжка Вислоцкой, там будут соответствующие картинки, отошлите к ней ваших читателей [161] .

«Маленькой Верой» секс-революция советского кинематографа не ограничивалась: в 1989 году в прокат вышли «Интердевочка» Петра Тодоровского о жизни «валютных проституток» и «Авария — дочь мента» Михаила Туманишвили — брутальные фильмы, где секс если не показывался, то обсуждался очень откровенно.

По мере того как на телеэкранах появлялось все больше и больше обнаженных тел, в Москве и в других больших городах начали проходить конкурсы красоты — беспрецедентная история для СССР. Победительницы, красивые девушки, дефилировавшие на подиумах, часто в откровенных нарядах, получали дорогие подарки, а самые удачливые — престижную работу манекенщиц за рубежом. Большинство советских граждан были от такого в шоке. Для них публичная демонстрация женских тел практически равнялась проституции.

Со временем в советских городах начали один за другим открываться легальные и полулегальные видеосалоны, в которых все желающие, включая подростков, могли смотреть кино, в том числе эротическое и порнографическое. Работу таких салонов государство никак не контролировало. В то же время молодежная пресса со смаком и не слишком тактично писала о «горячих» темах — групповом сексе и изнасилованиях. Подземные переходы в больших городах постепенно оккупировали продавцы примитивной, топорно сделанной эротики и порнографии. Игорь Кон в книге «Клубничка на березке. Сексуальная культура в России» описывал все это так: «Бесконтрольность этого базара удивляла и шокировала даже ко всему привыкших иностранцев, на родине которых подобные вещи продаются свободно, но не на каждом перекрестке, а в специально отведенных местах, и не так бросаются в глаза, потому что тонут в массе других, более привлекательных товаров, отсутствовавших в обнищавшей России. На полупустых прилавках Москвы и Ленинграда эти жалкие листки, которых на Западе просто никто бы не заметил, выглядели вызывающе голыми и непристойными» [162] .

Государство пыталось контролировать рынок откровенных материалов — получалось отчаянно и не слишком эффективно. Властям было очень сложно отделить «приличную» эротику от «грязной» порнографии. Не особо понимая разницы, в середине 1980-х годов следователи, прокуроры и судьи развернули террор против видеокультуры, признавая порнографией или пропагандирующими культ насилия и жестокости заодно и классические произведения мировой кинематографии. По оценке ведущих советских киноведов, девять из десяти фильмов, которые суд признал порнографическими, такими на самом деле не были.