Чтение онлайн

— Андрэ, ты знаешь эту женщину?

И, увидев мой отрицательный жест, сказал:

— Это та же женщина, которую я видел в кабарэ, когда оскорбил своего зятя необдуманным жестом. Незнакомка, поддержавшая меня при возвращении к Беатрисе, с той лишь разницей, что сегодня у неё не было светового отличия… Но у меня нет сомнений. Это та самая особа…

12

Мы с Невесом строили догадки, когда кто-то с любовью обвил нас своими руками.

Это был брат Феликс, пришедший попрощаться с нами.

У восхитительного своим самоотречением и познаниями Духа, почитаемого всеми тружениками добра, где бы он ни оказывался, глаза были полны слёз, словно он испытывал на себе семейную драму, которой предлагал своё внимание.

И его братское благоговение, и его огромная любовь, которой он окружал четыре души, сединённые здесь в этом спокойном уголке Рио, были очевидны.

Остановившись подышать шквалистыми порывами ветра, слегка взволновавшими воды Гуанабары, в то время, как на небе глубокой ночью всё ярче вспыхивали звёзды, мы с волнением признавали в Феликсе отцовскую нежность, словно он был обычным человеком, отдыхающим в нашей компании на берегу моря.

Преданность, которую он выказывал, через слова открывая нам сокровища своего сердца, была настолько велика и чиста, что Невес, временами нетерпеливый, добровольно исполнял то, что обещал, слушая его оценки: никакого импульсивного наблюдения, никаких необдуманных междометий не вылетало из его уст.

Отношение наставника, который проживал в опасных сражениях физического плана, учило и увлекало нас: возвышенность в каждой фразе, свет чувства в каждой мысли.

Сам того не ведая, он завоёвывал наш интерес добровольной помощью, которую он предоставлял семейству Клаудио, чья стабильность приходила в упадок в прямом значении этого слова.

Ему было жаль эти четыре существа, брошенные в океане земного опыта без компаса веры, любезно объяснил он нам. Вначале он напрасно старался открыть им духовный путь. Они всё глубже погружались в густой туман иллюзии, загипнотизированные преходящими наградами плотских чувств, как это делали птицы, привязанные к прогнившей коре плода, не имея ни малейшего желания поинтересоваться сочным и вкусным богатством его мякоти.

Открывая нам чуть больше своей личной жизни, он сказал, что видел, как рождался снова Клаудио, что сопровождал «донну» Марсию в её колыбели, что вблизи следил за перевоплощением Марины и Мариты, не открывая нам из добродетели и вознесённости те препоны, которые ему приходилось преодолевать, и мы в молчании видели слёзы, которых ему стоили подобные претворения в жизнь.

Он прибегал к преданности, к дружбе, к доверию и времени, чтобы дать им войти в благотворительность, культивируя их зарождающуюся духовность. Но Клаудио и Марсия, оказавшись снова на физической стажировке, став добычей неизбежного и предопределённого забвения прошлого, повторяли свой злополучный опыт…

Перед тем, как снова начать земной труд, анализируя нужды и угрызения совести, мучившие их сознания, они обещали в духовном мире, извлечь пользу из вознаграждения, которое представляло соединение с плотской машиной, чтобы осуществить внутреннее очищение и исправить излишества прошлых времён сквозь пот в служении своему ближнему. Однако едва дошли они до молодости своих телесных сил, как тут же заключили в свои объятия страсти, отнимавшие все их возможности приблизить истинное освобождение. Он, Феликс, так же, как и другие его спутники, взялись им помогать, но безрезультатно. Все четыре персонажа сопротивлялись любой форме восстановительного внушения. Они сразу же отталкивали малейший созидательный проект.

Благородные друзья тех времён, предоставлявшие им свою бесценную помощь, в конце концов, остались разочарованными и оставили их в покое.

С момента, когда в основном Клаудио и Марсия установили деньги и беспорядочный секс основой их жизни, они не могли делать ничего другого, как подрывать устои домашнего покоя. Поэтому у Марины и Мариты не было основы, направленной на действительное счастье. Ещё молодые, они обе усложнили себе жизненные пути опасностями и соблазнами, которыми они медленно и тяжело разрушали себя, хоть в душе не оставалось пока никаких отметин.

Мятеж Клаудио был таким, что в значимый момент, грозивший его существованию, он смог рассчитывать лишь на очень редких своих друзей, кроме Божественного Провидения. Но эти друзья, скромно заметил он, естественно, размышляя о своих собственных трудностях, не имели права домогаться какой-либо специфической помощи, и, поглощённые многими своими долгами, не считали себя обязанными предоставлять ему хотя бы единичную, неопределённую помощь.

Мы поняли, куда клонил наш благородный и скромный наставник, и предложили себя, обещая наше решительное присоединение к программе помощи, которую он установит.

Нам было бы не трудно воспользоваться таким случаем.

Кроме того времени, которое я мог использовать в отношении уступки моих руководителей по сотрудничеству в поддержке Невеса, у меня было действующее ходатайство к компетентным должностным лицам предоставить мне двухлетний стаж в одной из организаций в «Носсо Ларе» [11] , в службах сексуальной психологии в целях просвещения. И осознавая, что он, брат Феликс, отвечал за руководство одним из лучших институтов подобного типа, я попросил его в свою очередь поддержать мою заявку.

Я был бы счастлив возможностью изучать и трудиться, получая его опыт и поддержку.

Наставник вновь подтвердил свою обычную скромность, заявив, что работа, за которую он отвечает, возможно, не будет отвечать всем моим ожиданиям, но сказал, что постарается сделать доступными и возможными все исследования, которые мы предпримем.

Заметив мой энтузиазм, Невес, не колеблясь, разделил мои намерения.

Он исполнит то же ходатайство.

Взволнованный, наш собеседник объяснил, что это будет для него огромной поддержкой, поскольку, отвечая на чаяния любви и признательности, он получил разрешение разместить Беатрису в своей собственной резиденции, как только супруга Немезио сможет выйти из физической сферы, после своего развоплощения.

Приютить её рядом с Невесом, родителем, который всегда был у дочери в памяти, будет для него источником огромной радости.

Оба они будут пользоваться благословенным присутствием друг друга. Вместе они будут радоваться, вспоминая прошлое и строя новые планы работы и радости.

После того, как преданное отцовское сердце рассыпалось в благодарностях, Феликс ласково попрощался с нами.

В поисках краткого отдыха, мы громоздили проекты, уже представляя себе меры, которые нужно будет принимать.

Казалось, в Невесе проснулись новые энергии и надежды. Он будет ждать свою дочь, да, веря в будущее. Он вздыхал по полному восстановлению, более всего желал перевоспитаться, чтобы быть ей полезным. Он использует все ресурсы, чтобы поддержать её, сделать её сильней.

В эйфории мы решили с завтрашнего дня сконцентрировать нашу наблюдательную деятельность у постели «донны» Беатрисы, готовой отделаться от больных клеток, и заявляя себе, что дом семейства Ногейра нуждается в дневальном. Надо было срочно установить сторожевые башни в нашей работе.