Чтение онлайн

г) приобретение нравственной позиции и усвоение базисных норм половой морали;

д) освоение иных аспектов сексуальной культуры (сексуальные сценарии и роли, стили сексуального поведения, педагогические навыки и практика партнерских отношений)

С формальной точки зрения институциональная половая социализация – это прямая половая социализация представителей некого социального формирования с учетом различий социального статуса, возраста, половой принадлежности и опыта сексуальной жизни. Это многоплановая, систематическая, целенаправленная и скоординированная деятельность по приобретению знаний, получению навыков, освоению норм и ценностей корпоративной сексуальной культуры. Тайной целью этого процесса является повышение эффективности профессиональной деятельности и предотвращение масштабных конфликтов, дискредитирующих данный социальный институт. Достижению подобных целей служит так называемый «скрытый учебный план», ориентирующий систему социализации на неявные, но желанные цели. В процессе институциональной половой социализации осуществляется мощное воздействие на чувства, разум и волю человека с целью ориентации мотивов его поведения на социально одобряемые образцы сексуального поведения, диктуемые высшими побуждениями и представлениями. Основным механизмом половой социализации является интернализация, то есть усвоение внешних санкций, регулирующих социосексуальное развитие и отражающих степень социального контроля над поведением. Этот процесс может длиться до тех пор, пока не произойдет полная замена внешних санкций внутренним контролем самого человека. Этот результат некоторые авторы считают конечной целью успешной социализации.

Высокий уровень сексуальной культуры – довольно абстрактная цель, так как зависимость от постоянно отодвигающегося горизонта социосексуального развития прозаично напоминает о бесконечности половой социализации личности на протяжении всей жизни. Ближе иная цель: достижение согласия с партнером, компромисса потребностей и баланса интересов в паре.

Другим, чрезвычайно важным феноменом сексуальной социализации, является ритуал сексуальной инициация. По мнению И. Л. Андреева, инициация – один из самых древних, если не древнейший, обряд, истоки которого теряются на границе зоологического и социального миров. Этот ритуальный церемониал справедливо считается примитивно-жестоким тестом на переносимость сильнейших стрессов, острейшей боли и проявление максимальной выдержки в критических ситуациях, своего рода экзаменом на выживаемость в суровых условиях традиционного общества. Процедура инициации, по сути дела, объединяет в себе гендерную идентификацию человека путем искусственного удаления из его гениталий реликтов противоположного пола, и открывает ему путь к полноправному участию в традиционных собраниях-палабрах (от испан. речь, болтовня), мужских или женских союзах, ко всем видам традиционной социальной и производственной деятельности, включая создание собственной семьи.

В наши дни обряд инициации наиболее широко распространен в странах Африканского континента, расположенных южнее Сахары. По данным местной прессы, одной только бессмысленно-жестокой операции клитеродектомии (эксцизии) подвергнуто к настоящему времени более 90 млн. девушек. Масштабы и негативные последствия этого мучительного и в то же время социально-значимого события потрясают, но выкорчевать этот компонент традиционного воспитания и образа жизни в ближайшем будущем практически невозможно не только путем строгих административных запретов, но и с помощью специально принятых резолюций ООН. Этот обряд до последнего времени сохранялся в 28 странах континента. Молодое африканское государство Эритрея стало 14-й страной, принявшей закон о запрещении этого варварского обряда на территории свое страны. До этого момента число обрезанных женщин здесь составляло 90% от общего количества. Также наказанию будут подвергаться и те, кто пропагандирует данный ритуал, или сам подвергает себя данному обряду. Согласно данным ВОЗ, такому обряду подвергается ежегодно около трех миллионов африканских девочек в возрасте до 10-ти лет. Сторонники обрезания ссылаются на то, что обряд является не только древней традицией, но и средством профилактики инфекционных заболеваний, в частности СПИДа. Но уже научно доказана ошибочность данного утверждения.

Жестокий обряд, совершаемый один раз в двенадцать лун, венчает длинный ряд испытаний, которым с незапамятных времен подвергаются подростки обоего пола, живущие по традициям первобытного строя. За два-три месяца до инициации юноши и девушки обитают обособленно, ни с кем, кроме наставников, не общаясь. Им запрещено играть и смеяться, питаются они только травами и кореньями, выполняют опасные поручения – пройти в одиночку безлунной ночью через кладбище или сквозь сумеречные джунгли в соседнюю деревню, вбежать в специально подожженную старую хижину и вынести оттуда какие-то предметы, оставленные там «духом» и т. д. Все это необходимо, чтобы более основательно сосредоточиться на социальном значении и ответственности перехода в манящий мир взрослых. Следы исходно эмбрионального «раздвоения» пола несет в себе каждый индивид. Поэтому ядром процесса инициации выступает «освобождение» организма от «присутствия» в гениталиях признаков, характерных для противоположного пола. Для юношей это означает обрезание крайней плоти как реликтового остатка неразвившейся женской вагины, для девушек – эксзицию, удаление клитора как миниатюрного, не получившего развития зачатка мужского полового члена, а иногда и малых половых губ. Перед инициацией подростки впадают в нервозное состояние неестественной эйфории, некоторые становятся разнузданными, начинают дерзить. А после посвящения и «танца любви», чтобы снять пережитое напряжение и ослабить боль, следуют празднества, длящиеся иногда целый месяц.

Эйбл-Эйбесфельдт считает, что обряд инициации формирует у мужчин большую преданность группе, чем семье и роду, так как на них возложена защита группы, для чего используются приемы выработки «нерассуждающего конформизма». Обряд инициации проводится в 15—16 лет (иногда на 5—6 лет позже), но подспудная подготовка к ней начинается еще в детской хижине. Там существует своя возрастная дифференциация, проводится последовательное посвящение (например, пять ступений в детских союзах малийских бамбара) в новые возрастные группы. Обитатели хижин подвергаются своего рода мини-инициациями. Это, например, нанесение на лицо и тело шрамов, насечек, татуировок, выбивание или подпиливание резцовых зубов, прокалывание или прорезание мочек ушей и т. п.

Подлинная же инициация, означающая «смерть» подростка – сына матери и «рождение» взрослого – сына отца, сопровождается не просто демонстрацией возможностей полноправного члена традиционного общества, но и специальным акцентированием его половой принадлежности, сексуальной идентификацией. Дело в том, что объективное противоречие между полами занимает в структуре первичного социума не менее фундаментальное место, чем дифференциация возрастная. Потребность регулирования, улаживания этого противоречия реализуется целой системой субъективных действий, включая ритуальные. Не случайно инициация осуществляется в период не только физического возмужания, позволяющего трудиться наравне с другими, но и полового созревания.

Время инициации эмпирически выбрано достаточно удачно даже с точки зрения современной философской антропологии. Помимо полового и «трудового» созревания, возраст посвящения во взрослые связан с «приостановкой» разбега эволюции правого полушария мозга за счет начинающегося ускорения в развитии левого. При этом инстинктивно-имитационное, стадно-стереотипное поведение в известном смысле «уступает» место все большему осмыслению, индивидуализации, оптимизации. Это происходит из-за известного замедления реакции на события (кроме экстремальных и «профессиональных» ситуаций), в корне отличной от конформистски-импульсивного и часто необдуманного поведения подростков. «Затяжка» в сроках инициации могла бы привести к отказу от нее значительной части молодых людей, обретших собственные представления о смысле жизни и конкретно-индивидуальных путях его реализации. Зарождение процедуры инициации может быть расценено как смутное осознание людьми факта «отрыва» от своих зоологических предков, более резкого и отчетливого отделения от животного мира при сохранении мифологических и ритуально-хозяйственных связей с ним. Высказывались предположения, что обряд инициации был специфическим изобретением человечества для профилактики гомосексуальных и зоосексуальных отношений, то есть служил выделению себя в качестве нового биологического рода.

Самым показательным событием половой социализации является возраст начала половой жизни. В современной западной культуре возраст сексуального дебюта на протяжении нескольких последних десятилетий постепенно снижался, особенно у девушек. В 1953 г. Кинзи с соавторами сообщили, что среди 13– и 15-летних девочек только соответственно 1 и 3% не сохранили девственность. К 20-летнему возрасту эта цифра увеличилась до 20%. В отличие от этого (Sorenson (1973) установил, что девственность потеряла примерно треть девочек в возрасте 13—15 лет и 57% девушек в возрасте от 16 до 19 лет. По данным Jessor и Jessor (1975), среди опрошенных учениц десятых, одиннадцатых и двенадцатых классов девственность потеряли соответственно 26, 40 и 55%. В более позднем исследовании Zeinik и Kantner (1980) было установлено, что частота вступления в половое сношение среди молодых незамужних женщин в Америке в период с 1971 по 1979 гг. выросла почти на две трети. Возраст первого полового сношения у мальчиков-подростков за последние десятилетия существенно не изменился. Согласно сообщению Kinsey, Pomeroy, Martin, в 1948 г. 15% 13-летних и 39% 15-летних мальчиков не были девственниками. К 20-летнему возрасту эта цифра увеличилась до 73%. Sorenson (1973) обнаружил, что половые связи имели 44% мальчиков в возрасте 13—15 лет и 72% 16—19-летних подростков. По данным Zeinik и Kantner (1980) 56% не состоявших в браке 17-летних мужчин и 78% мужчин того же статуса в возрасте 19 лет не были девственниками.

Исследование, проведенное в отличающихся по расовой принадлежности группах населения крупных городов на северо-востоке США, показало, что чернокожие подростки сексуально более активны, чем их белые сверстники (Finkel, Finkel, 1975). Мальчики в подростковом возрасте охотнее сообщают, что ведут половую жизнь, чем девочки-подростки (Bigler, 1989). Кроме того, для девушки мотивацией вступления в половую связь обычно служит стремление обрести или укрепить привязанность мужчины, а также гарантировать выполнение последним сопутствующих обязательств, тогда как юноши в большей степени руководствуются стремлением к сексуальному успеху и физическому наслаждению (Can-oil, Volk, Hyde, 1985; Gagnon, 1989). По мнению Ганьона первый сексуальный опыт следует рассматривать как самоцель, как событие, не имеющее никакого отношения к поиску спутника жизни» (Gagnon, 1989).

Таблица 5. Внешние мотивы сексуального дебюта

Формы взаимоотношений, обычные между подростками и их половыми партнерами, представлены в таблице. Было бы, однако, ошибкой считать тенденцию к более раннему началу половой жизни признаком неразборчивости подростков, поскольку у большинства из них одновременно имеется лишь один половой партнер. Многие потерявшие девственность подростки лишь время от времени имеют новые половые контакты (Shah, Zeinik, 1980). У некоторых подростков интерес к ним значительно ослабевает, как только спадает завеса таинственности, особенно если начало половой жизни не было связано с любовными переживаниями, а рассматривалось как своеобюразный эксперимент. В результате на протяжении длительного периода они могут не иметь новых половых сношений или последние бывают редки. Некоторые подростки при этом ждут встречи с человеком, соответствующим их идеалу. Более регулярную половую жизнь ведут молодые люди, долгое время сохраняющие влюбленность друг в друга. Структура внешних мотивов сексуального дебюта представлена в таблице 5.

На протяжении последнего десятилетия стало очевидным, что среди подростков, имеющих опыт половой жизни, можно выделить группу, «несчастных, разочарованных и неудовлетворенных своими сексуальными отношениями». По мнению Колодни и его коллег (Kolodny et al., 1984), такие чувства испытывают до 30% всех подростков, ведущих половую жизнь. Многие из них имеют чрезмерно преувеличенное представление о том, что «должен» давать секс, и чувствуют себя неполноценными, когда реальный акт не вызывает потрясения и не приводит в экстаз. Некоторые подростки страдают различными комплексами, которые исключают наслаждение сексом, а другие получают удовольствие в начале половой жизни, но когда секс становится доминирующим компонентом отношений с партнером или когда отношения прерываются и подросток чувствует, что им просто манипулировали или использовали в корыстных целях, он может испытать сильное разочарование. Большинство таких «несчастных» в качестве средства выхода из сложившейся ситуации избирают половое воздержание, надеясь, что с возрастом, когда встретится достойный человек, положение изменится. Другие продолжают половую жизнь, не испытывая от нее большого удовлетворения