Чтение онлайн

Зря я вспомнил о хао — следом явился Севдалин, а за ним и Растяпа, и словно кто-то ткнул в сердце палкой. Я звучно потянул носом и, кажется, даже всхлипнул. Стремление напиться накануне виделось ходом, который подсказывала сама жизнь. А теперь получалось, что боль от разрыва никуда не делась, только на время затаилась, и противостоять ей стало еще трудней — сил оставалось чуть больше чем на простое выживание, и ко всему я понятия не имею, ни где я, ни что делать дальше, куда идти и как себя держать.

Книги, книги, книги…

«Может, почитать?» — мелькнула тоскливая мысль, и несколько секунд она казалась спасительной. Кем бы ни оказались хозяева этого интеллигентного места, пусть они обнаружат меня уткнувшимся носом в книжку. Тогда они поймут, что я не какой-нибудь пьяница и забулдыга, а человек, который и дня не может прожить без чтения. Тогда они примут меня за своего и не станут стыдить, донимать расспросами и мучить рассказами, при каких нелестных обстоятельствах я оказался их гостем.

«А, может, просто уйти?..»

Я откинул плед — кто-то накрыл меня пледом — и сел. Ощупал карманы. Деньги, паспорт, сигареты были при мне. Часы показывали четверть девятого — значительно больше, чем я думал. Значит, следовало поторопиться — если до сих пор меня не пришли будить, то могут с минуты на минуту прийти.

Туфли обнаружились тут же, на полу у дивана. Я подцепил их пальцами, встал и, слегка покачнувшись, шагнул к двери — она была рядом, в направлении изножья. Слегка приоткрыл и прислушался к тишине. Обитатели дома спали, либо уже ушли по своим делам. Напоследок ещё раз окинул взглядом комнату и внезапно от увиденного ухватился рукой за стену, чувствуя, что могу упасть. Этого не могло быть, но это происходило: гранитный барельеф превратился в чёрно-белый портрет — точно такой же я видел на кафедре у отца. Со стены на меня сквозь очки в толстой оправе взирал академик Вагантов.

Бежать, бежать!..

Я приоткрыл дверь и бочком просочился в следующее помещение — коридор. С обеих сторон он заканчивался дверями, и дальняя, та, что справа, вела на улицу — её освещала небольшая лампочка при входе, рядом стоял стеллаж для обуви. Крадучись, я прошёл несколько шагов, обнаружил поворот на кухню и двери в туалет и в ванную. Мне требовалось и туда, и туда, но после нескольких секунд томительного раздумья, я решил, что можно и потерпеть. Главное — выбраться наружу. Я подошёл к входной двери и только тут обнаружил, что не ней отсутствует щеколда: замок — врезной, и в нём отсутствует ключ. На всякий случай, я тихонько нажал на дверную ручку и потянул дверь на себя. Она не шелохнулась. Выхода не было. В досаде я легонько ткнул дверь кулаком в красную дерматиновую обивку и обессиленно опустился на обувной стеллаж.

Так прошло минут десять или больше. Всё это время я не сводил взгляда с двери в противоположном конце коридора, откуда должны были показаться обитатели квартиры, раздумывал, не сходить ли всё же в туалет, и досадовал на себя за то, что напился. Когда в одной из комнат кто-то проснулся, я поспешно вскочил со стеллажа, сделал два шага от входной двери и приготовился доброжелательно улыбаться. Удивительным образом звуки утренней возни шли не оттуда, откуда я ждал, а из помещения, которое я счёл кухней.

И точно: распахнулась именно «кухонная» дверь. Показалась девчонка в розовой пижаме — невысокая и тонкая, с растрёпанными тёмными волосами, которые едва касались плеч. Её лицо нельзя было назвать красивым или милым — скорей, приятным. Чистая кожа со смугловатым оттенком, ясный лоб (да, почему-то лоб вызывал ощущение ясности). Она шла на почти прямых ногах, слегка приволакивая тапочки. На вид ей было лет пятнадцать.

— В туалет? — спросила она меня так, словно занимала очередь в гастрономе, и, прикрыв рот ладошкой, зевнула.

Моё присутствие её ничуть не удивляло.

— Нет, — ответил я. Из нутра вырвался запах перегара. Я поспешно повернул лицо в сторону. — На улицу.

— А-а, ну тогда я, — всё так же, волоча тапочки, она скрылась за туалетной дверью.

Предоставленный сам себе я снова подошёл к входной двери и потеребил ручку. Потом вернулся на место. Наконец, девчонка снова появилась — с потрёпанной книжицей в руках:

— Водяные часы: девять букв, третья «е».

Это был вопрос, и адресовался он мне.

— Кле.., — произнёс я и кашлянул, — клепсидра.

— Кле… как?

— …п-сид-ра. Клепсидра. В середине «п» — Пётр.

— Хм. Вы уверены, что есть такое слово?

— Вроде бы.

Она уткнулась в книжицу, пальцем пересчитала буквы и одобрительно констатировала:

— Подходит! С ума сойти! Из какого это языка — из греческого?

Я пожал плечами.

— Клепсидра! — она распахнула дверь ванной и скрылась в ней.

Звук включенной воды едва не свёл меня с ума: я готов был ворваться в ванную и пить, пить, пить воду из-под крана.

Вскоре она вернулась — со слегка влажным лицом, причёсанная, и сменившая розовую пижаму на зелёный цветастый халатик:

— Доброе утро! Как спалось?

— Доброе, — отозвался я. — Мне…

— Не хотите принять душ?

— Нет, — отверг я. И, стараясь изобразить сожаление, сообщил: — Вы знаете, мне нужно идти…

— Уже? — слегка удивилась она. — А завтрак?

Я покачал головой, давая понять, что был бы и рад, но…

— Не хотите — как хотите, — она дёрнула плечом.

И не сдвинулась с места.

— Дверь, — я кивнул в сторону, — заперта.

Деловито она проскользнула мимо меня к двери, нажала на ручку и слегка потянула на себя. Дверь не поддалась. Озадаченно она посмотрела на меня снизу-вверх:

— Как же вы собирались выйти?

— Я думал, вы мне откроете! — удивился я.

— Хм, — она постучала кулачком по дверной обивке и констатировала: — Крепкая дверь. Без ключа ничего не получится, — и снова повернулась ко мне: — Ну, что будем здесь стоять или пойдём чай пить?

— Так принесите ключ, — попросил я неуверенно.

— Алфавитик, — она посмотрела на меня укоризненно, — это не научно: вы оперируете непроверенными фактами. Как вы можете утверждать, что у меня этот ключ есть? Вы его у меня видели?

«Алфавитик»? У меня дёрнулась щека, и возникла тоскливая досада на я-актёра: что он тут наговорил?..

— Берите тапки.

К моим ногам упала пара тапок с матерчатым верхом.

— Как же мне выйти? — спросил я растерянно.

— Это вопрос, — уточнила она, — или мысль вслух?