Чтение онлайн

Амони отдыхал, без всякого почтения опёршись на меч, будто это была старушечья клюка, схожим образом вели себя и другие энхэты, из-под шлемов которых доносилось тяжёлое дыхание. Чародей выглядел измученным и сидел, привалившись спиной к деревянной балке. Одни лишь невозмутимые воины-жрецы отказали себе в возможности отдышаться, они с нечеловеческим упорством принялись зачитывать молитвы, попутно заменяя израсходованные алмазы в оголовьях.

«Воздух… чистый воздух… лёгкий мороз и солнца свет, а больше ничего не надо… как же это прекрасно!» — так думал будущий архэтАмонии. Теперь, когда запал битвы прошёл, усталость навалилась на него, подобно огромной неподъёмной каменной плите. Образы недавнего сражения всё ещё мелькали у него перед глазами, но не отчётливо, а скорее, как бесконечная череда смазанных картинок, подёрнутых белёсой пеленой.

В это самое время Этельдор, отставив в сторону посох, поднялся, разминая конечности, а потом, прошептав какое-то заклятье, начал прислушиваться. Благородные, забыв на время об усталости, с любопытством наблюдали за действиями чародея.

— Да… спешу вас обрадовать, энхэты, мы отбились! И почти без потерь: несколько горцев и ополченцев растерзаны, рыцарь сорвался со стены, и двое жрецов потеряли сознание от переутомления, — доложил он, и в ответ на удивлённые взгляды ответил: — О том мне ветер доложил.

— А скольких убили мы, чародей? Тысячу, больше?! Это победа? — нервно спросилДжайхар Дорр, на что норинец покачал головой.

— Нет, увы… ветер донёс и другие вести, и если мы сможем найти дальнозор, затерявшийся в пылу битвы, то получим замечательную возможность лицезреть надвигающуюся пехоту врага.

— Сколько их? — деловито осведомился Динайрэ. — И какой хм… масти?

— Точно не скажу, но… во всяком случае их будет больше. Эти хэштари должны были отвлекать нас, изматывать силы, прощупывать слабости обороны. Пока настоящие Seliri готовились нанести удар. И вот они уже идут.

— Во всяком случае, нас больше, и мы на стенах, — отметил шехэтФаренн.

— А толку-то, с ног ведь валимся, и стены наши им что? Тьфу, да и только! — ОснетАрнитен раздражённо сплюнул кровью: в пылу рубки он неудачно прикусил себе язык. — Можно подумать, что эдакие твари да по стенам не вскарабкаются!

— Его Милость прав, однако у нас есть решение столь же простое, сколь и действенное— чары!

— Чары?!

— Именно, фаирДжайхар, как вы могли заметить, они уже нас весьма выручили. А теперь битва продолжится, и мы вместо того, чтобы поддаваться ужасу, должны хорошенько к ней подготовиться. А именно: жрецы сменят алмазы и восстановят силы, после чего займутся лечением раненых и дадут всем нам хороший заряд Ivey для бодрости. Когда же Seliri подойдут на достаточное расстояние, лучники начтут осыпать их стрелами. А потом мы спустим подвесной мост… Ров с водой — никудышная защита. Как сказал шехэтОснет: гэртари ничего не стоит вскарабкаться на стены. Более того не осмотрительно забывать о вражеских колдунах, жрецы Раукар в совершенстве владеют тайнами IveyvoSele — темнейшего из чародейских искусств. Их сила не просто опасна, она разрушительна! А мы же, энхэты, надеемся выиграть битву и возвратить город в целости. Поэтому… Тактическим разнообразием наши противники не отличаются, так что стоит показать им дорогу, как они ломанутся туда стремглав и попадут прямиком в нашу ловушку. Несколько блюстителей с арбалетами встанут в проходе. Уверяю вас, после пары залпов мост будет завален грудами камня и льда, которые я смогу обратить против самих же Seliri.

Чародей подобрал обнаружившеюся возле опоры трубу и, разложив её, посмотрел вдаль. После чего передал её Амони, который тут же воззрился на линию горизонта.

Опять надвигалась чудовищная громада, но на этот раз она напоминала не тучу, а нисходящую с гор лавину. И чем дольше наследник наблюдал за ней, тем отчётливей становились видны создания, составлявшие её. Seliri двигались без всякого строя. Впереди неслись на четырёх ногах безобразные приземистые существа, вида сколь пугающего, столь и различного. В таартийской летописи они именовались Зверями, ими становились души людей, при жизни запятнавших себя ужасными злодеяниями, совершёнными в приступе помешательства. Этельдор называл их малтари — грехи ярости.

Вслед за Зверями неслись человекоподобные гэртари, вооружённые могучими дубинами из камня и хищными ледяными клинками, у многих имелись дополнительные пары рук, усиленные серпами когтей. И если хэштари особого ужаса не внушали, то эти…

«Нет! — приказал себе юный де Пьюс. — Не смей бояться! Ты ведь рыцарь, в конце концов! Вспомни клятву!»

Мысленно повторяя слова обета, он сложил трубу и вернул её Этельдору. К Амони подошёл один из блюстителей и, возложив ладони ему на лоб, произнёс «Siet» — неведомая сила тотчас наполнила тело наследника, и в голове его сами собой вспыхнули слова родового девиза:

— VeseaAmoniehBeyla!*— воскликнул де Пьюс и рёв сотни глоток был ему ответом.

*Бойся Барсовой Песни! (ST)

Сначала ему слышался звон пронзительный и безумный, а потом пришла всеобъятная тьма, в которой не осталось места ни звуку, ни запаху, ни даже мысли. Для молодого и храброго рыцаря наступило вечное забвенье. Так, по крайней мере, думали те, кто видел, как страшным ударом булавы Ярон Джарво проломил шлем Защитнику Чаши, и кровь окрасила песок в рубиново-алый цвет.

Крики, гогот, брань — всё смешалось. Орали зрители, смеялся победитель, выкрикивал заклятия угрюмый жрец, распорядитель, надрывая глотку, пытался призвать всех к спокойствию, но тщетно, и лишь только один человек сидел ни жив, ни мёртв, то был учредитель турнира Алмазной Чаши, шехэтКомэанГеррерт, но бледность лица его была вызвана вовсе не потерей легендарного сокровища…

Шейрон умирал, поверженный в неравном бою с чудовищем, как и подобает настоящему рыцарю. Сознание угасло первым, милостиво избавив его от боли. Хоть жрец и пришёл на помощь почти мгновенно, но снять с головы Геррерта пробитый шлем тому не удалось, и он, выкрикивая заветное «Vinte», боролся с непрекращающимся кровотечением, лелея надежду, что сон, в который погрузился орхэтБринадаля, не станет вечным.

Свет. Нежный, тёплый, ласкающий… он пришёл на смену тьме, но не резким толчком, а неспешно, будто восходящее поутру солнце. И были в этом свете надежда, покой и давно позабытое чувство защищённости.

Шейрон открыл глаза, но прояснения не наступило. Пред ним растекался всё тот же свет, игривый и переливающийся, а что за ним — не разглядеть…

Странное чувство, точнее отсутствие чувств… и время будто остановилось. Где он, на границе меж жизнью и смертью или это уже и есть посмертие?

Но вот окутывавшая его пелена начала изменяться, и сквозь редеющий свет проступила картина прекрасной действительности. Шейрон увидел, услышал… нет, сначала почувствовал!

Будто слабый разряд прокатился по телу, возвращая все его части к жизни.

Теперь глаза видели стену из белоснежного мрамора, нос улавливал тонкий запах спелых плодов, уши услаждала музыка арфы, а сам Геррерт тонул в бесконечной неге молочного облака.

Не оставалось никаких сомнений.

«Вот каков он Небесный Чертог — обитель героев! Ну что же… достойная награда для достойной души, но не слишком ли щедрая?»

Размышления Шейрона прервало появление нежданной гостьи: девушка с волосами цвета янтаря явилась будто из ниоткуда. Тоненькая голубоглазая в красно-белых одеяниях, казалось, она и есть свет.

Гостья замерла, глядя на очнувшегося Геррерта, и тот не мог понять, чего в этом взгляде больше заботы или тревоги.

«Аксан Защитница — Молчаливая Дева, явилась, чтобы привести меня к трону Светоносного!» — понял он и попробовал подняться, но Богиня не дала ему этого сделать.

— Фаир, вам не стоит вставать, вы ещё не оправились, — произнесла она голосом сравнимым с тихим журчанием ручья, и нежным движением возвратила его голову обратно на облако.