Чтение онлайн

Гости стали прибывать только вечером, так как само торжество по традиции начиналось ближе к полуночи. Свадьба сестры владетельного шехэта стянула к берегу Змейки не только рыцарей гердского Кольца, но и нескольких крупных соседей-энхэтов, среди которых первым по знатности и влиятельности был шехэт Цейтана, Антаэ Ниаль со своей супругой Омалэ, наследницей Хента.

Столы уже были накрыты, и жених сидел на почётном месте рядом с братом невесты, которая до сих пор не показалась. Каждый из присутствующих почитал своим долгом лично поздравить фаира Бертила с этим знаменательным событием, и вручить свадебный подарок, ценность которого зависела от знатности рода дарителя. За короткий срок Бринот сделался обладателем: полных латных доспехов, трёх богато украшенных именных мечей, охотничьего лука из белоствольного вальда, невероятных размеров винного кубка, седла из кожи хорхэя, прекрасных керановых шпор и даже небольшого кораблика для прогулок по реке Змейке.

Берёзовый Рыцарь чувствовал себя крайне неуверенно, будучи по жизни человеком достаточно простым, он впадал едва ли не в ужас от подобной щедрости. Всех подходящих к нему фаир Бертил благодарил долго и искренне, по-детски радуясь каждому подарку.

Последним из гостей к жениху приблизился шехэт Цейтана. Герб Антаэ Ниаля украшал летящий аист, но судя хрупкости телосложения и заострённому с мелкими чертами лицу, ему больше подошла бы крыса. Отталкивающее впечатление усиливалось при взгляде на супругу шехэта, держащую того под руку. Омалэ была на голову выше мужа и не в пример красивее.

— Поздравляю от всего сердца, и желаю вам с прекрасной Халэей долгих и счастливых лет брака! — тоненько пищал Ниаль, пожимая могущую длань фаира Бертила своими лапками. — В знак же моего уважения и дружеских чувств позвольте преподнести вам этот подарок!

Шехэт Цейтана протянул ему небольшой ларец из красного дерева, украшенный затейливым рисунком на тему извечного противостояния Раукар и Светоносного. Прислужники поставили ларчик перед рыцарем, но прежде чем тот открыл его, слово взяла Омалэ:

— Фаир Бертил, мы с моим милым Антаэ очень надеемся, что этот подарок придётся вам по душе, — проговорила он чудным глубоким голосом и, нежно улыбнувшись, откинула со лба иссиня-чёрную прядь.

Немало заинтригованный её словами, Бринот резким движением отбросил крышку, и замер с выражением полнейшего изумления на лице.

— Это… это же… откуда вы узнали?!

— Видите, фаир Бертил, как много в нашей жизни значит осведомлённость, — сказал на это шехэт Цейтана, и его крысиная мордочка ощерилась в подобии дружеской улыбки. — Услышал я между делом о вашем увлечении, не придал значения тогда, зато теперь вот…

— Она великолепна! Примите мою безмерную благодарность, Ваша Милость! — выражение лица Бринота изменилось, теперь казалось, что он готов расцеловать шехэта в худосочные ланита.

Геррерт, сидевший через два места от фаира Бертила, не видел, что именно находилось в шкатулке. Что за тайное увлечение есть у его бывшего наставника?

И Шейрон, вытянув шею, кое-как умудрился заглянуть в ларец, едва не рухнув на шехэта Анэтора. На бархатной тёмно-красной подкладке лежала искусно вырезанная из белодрева флейта.

Весь вечер жених так и просидел один, принимая подарки, выслушивая поздравления и хвалебные здравицы. Гости, не скупясь, сметали со стола подаваемые угощения, жадно запивая их, благо шехэт Анэтор предоставил богатый выбор всевозможных напитков. У одного лишь фаира Бертила кусок в горло не лез. Зрелый и уверенный в себе мужчина жутко разволновался, ожидая встречи с невестой, словно зелёный юнец, добивающийся благосклонности неприступной красавицы.

Шейрон разделял настроение наставника, но по иной причине. Жером и Эли по всем срокам должны были уже быть здесь. Геррерт намеревался раскрыться перед гостями, провозгласив здравицу за свадьбу Бринота и за свою, однако отсутствие невесты рушило все его намерения.

Что же могло случиться? Что-то задержало их в пути? А может, Эли и вовсе не захотела следовать сговору? Мало ли что могло прийти в голову маленькой жрицы за это время.

Беспокойство терзало орхэта, подлым кинжалом вонзалось в мозг желание тотчас вскочить и броситься на поиски, но долг перед фаиром Бертилом удерживал его.

Халэя появилась, когда до полуночи оставалось чуть меньше четверти часа. В соответствии с обрядом она куталась шёлковый алый плащ, полностью скрывающий тело, а лицо прятала под маской. Сопровождали невесту четыре конных рыцаря из числа ленников западной части Кольца. Гости приветствовали сестру шехэта радостными криками, Халэя, ловко спрыгнув с коня, направилась в сторону пирующих. Музыканты, до этого усиленно терзавшие свои инструменты, замолкли. Анэтор Люмэ поднялся из-за стола и жестом попросил всех присутствующих следовать за ним. Пришло время брачной церемонии.

Уже изрядно опьяневшие и объевшиеся гости с трудом вставали с насиженных мест, некоторые еле двигались, нескольких несли на руках, но общий настрой был более чем радостный. Геррерт шёл рядом с Бринотом, поддерживая того: у совершенно трезвого жениха от волнения подкашивались ноги.

Кострище-солнце пылало огнём, пламя, переливаясь то алым, то сизым, взвивалось вверх на высоту в два человеческих роста. Толпа окружила священное место весело галдящим кругом. Жених и невеста стояли по разные стороны, разделённые пламенной стеной.

Дождавшись, когда шум многих голосов слегка поутихнет, градоправитель Гердии и шехэт гердского Кольца, Анэтор Люмэ взял слово:

— Благородные фаиры и их спутницы! До исхода дня остаются считанные мгновения, и только минует полночь, как закончится для фаира Бертила Бринота и лаир Халэи Люмэ прежняя одинокая жизнь, и начнётся новая — одна на двоих! Так давайте же ознаменуем это событие, как полагается по рыцарским законам!

Ещё не отзвучали последние слова шехэта, а к кострищу уже вышли держатели щитов: Шейрон и смуглокожий рыцарь по имени Иммах, чьё лицо обезображивал шрам от давнего сабельного удара.

Толпа кричала: «Щиты! Щиты!» И под восторженные её вопли рыцари двинулись друг на друга. Прямые. Собранные. Уверенные.

Шаг, другой, третий. Замерли! Между ними только пламя костра. Жарко. Они не видят даже лиц друг друга, только щиты: берёза фаира Бертила на прочном, как металл белоствольном вальде и кит Халэи на хрупком тополе.

БОЙ!!! — яростный вскрик, будто разрезает полог ночи.

И рыцари делают последний шаг прямо в пламя костра, щиты сталкиваются с глухим деревянным стуком, разбрызгивая двуцветные искры.

Расходятся. Поворот. И опять удар!

Огонь жарит, но не обжигает.

Щиты сталкиваются. Два… три… четыре…

Последний удар и… фаир Иммах отступает назад, выпрыгивая из пламени костра, словно Seliri, щита больше нет в его руках, тот с треском развалился, осыпавшись в огонь безобразной грудой щепы! Ритуал исполнен в точности.

Шейрон преклоняет колени, и опускает щит в середину кострища поверх обломков. Под ликующие возгласы орхэт возвращается на прежнее место.

— Совсем немного до полуночи! — громогласно возвестил шехэт Анэтор, а после обратился к жениху. — Фаир Бертил из рода Бринот, только что моя сестра Халэя показала, что готова быть твоей отныне и навеки! Готов ли ты принять её?!