Чтение онлайн

Как только их пальцы соприкоснулись, доска начала нагреваться. И по её краям стали проявляться символы, то были фаанэ Божественного Языка, начертанные, однако не привычно упрощённым, а полузабытым полным способом, с витиеватыми росчерками и закорючками. Знаки шли в два ряда: сверху вниз со стороны чародея и наоборот относительно Кейниса.

— Читайте, только одновременно, — подсказал им вэттир Токар, когда символы, горящие жёлтым светом, окончательно проявились.

И они начали тщательно проговаривать каждую фаанэ, старательно припоминая её значение, и наблюдая друг за другом, чтобы ненароком не начать чтение раньше. Они с трудом, но справились с этим делом, и фаанэ погасли, все сразу.

Ничего не происходило, мгновения тянулись, как густой сироп. Рука обберита начала подрагивать от нетерпения, но он не смел оторвать её от доски. Стеврос же, кажется, вообще впал в состояние оцепенелости, он сидел, не мигая глядя на Кейниса остекленевшими расширенными глазами.

— Эй, почему ничего… — начал было возмущаться ведун, но понял, что не слышит собственного голоса. Испугавшись, он дёрнулся, но не смог сдвинуться с места и даже отвести взгляд оказался не в силах. А между тем глаза чародея продолжали расширяться и вскоре грозили заполнить всё пространство. Посланнику хотелось встряхнуть головой, сбрасывая наваждение, но тело, скованное незримыми морозными цепями, не желало подчиняться. И оставалось только глядеть в огромные бездонные глаза, заменившие собою целый мир. Мысли яростно кипели в голове, обберит, как только мог сосредоточился и невероятным напряжением воли… моргнул!

Открыв через мгновения глаза, он понял, что свободен. Может двигаться, дышать, говорить, но только одно оставалось неясным — где он?! Под ногами чёрный камень, холод которого чувствуются, даже сквозь подошвы сандалий. А вокруг… ничего, это даже не тьма, а просто всепоглощающая бесцветная пустота.

«Нет! Не может быть! Это не сознание! Я! Я сам! Здесь! В ловушке!» — отрывисто думал ведун, ощупывая себя, чтобы ещё раз убедиться в том, что это действительно происходит на самом деле.

— Zerch! — выругался он, и огляделся.

Бесконечно ровная площадь из ильтимита, и ничего больше, разве что… где-то вдалеке он заметил плотную фигуру чародея. И через мгновение, разделяющее их огромное расстояние, само собой сократилось до пары десятков шагов.

— Удивительно, не правда ли?! Я слышал об этом, но никогда не мог по-настоящему поверить, и вот теперь я сам… а ладно, к чему слова? Сразимся, обберит?!

«Всё обман! Ловушка! Мы пленники и погибнем здесь!» — хотелось закричать Кейнису, но неожиданно для себя он согласно кивнул.

— Вот и хорошо. Но я так понимаю, у тебя нет ни кольца, ни посоха, ни какого-либо другого предмета с камнями, поэтому, чтобы хоть частично уравновесить силы, я тоже избавлюсь от кое-каких принадлежностей, — с этими словами, он отстегнул пояс с мечом и одно за другим стянул алмазные кольца. — Теперь приступим!

Первый удар не заставил себя долго ждать, сцепив толстые пальцы, Стеврос резко вытянул руки, произнеся одно единственное слово: «Eyt!». Сияющий луч нестерпимо яркого света мгновенно рассёк пространство на две равные части, не разогнав, однако, холодной тьмы ильтимита. Так бы поединок и закончился не начавшись, если бы ведун за мгновение до этого не отпрыгнул в сторону.

— Kzekun! — на бегу выкрикнул он, выбрасывая руку. Искра, переливаясь янтарём и зеленью, ударила чародея прямо в грудь и… разлетевшись на сотни маленьких искорок, потухла.

— Це-це-це… слабовато, — не скрывая презрения, проговорил норинец, и за его словами тут же последовали два выброса чистого Ivey.

Первый из них Кейнис принял достойно, еле удержавшись на ногах, и в попытке увернуться от второго был сбит и проволочён по доске.

«Боль настоящая, значит, смерть тоже? — подумал он, прикрываясь от нескончаемых потоков Ivey. — Зря! Мне здесь не победить! Нет жизни, только мёртвый камень!»

— Что и требовалось доказать, ты проиграл, притом мне даже заклинаний использовать почти не довелось, — довольно проговорил чародей, ухмыляясь, и это вызвало в душе ведуна острую вспышку гнева.

— Jita Kolhis! — выкрикнул он, разбрасывая руки, клубы Ivey, срывающиеся с его пальцев синеватым туманом, начали изменяться, принимая обличие. И через мгновения целая стая колхисов — быстрокрылых хищных птиц, понеслась к норинцу с яростным клёкотом. То были призраки когда-то умерших, вызванные ныне из Тонкого Мира.

Теперь ругательствами был вынужден разразиться чародей, закрывающий лицо руками, пока призрачные птицы кружили вокруг, норовя отщипнуть кусок от его плотного тела.

— Limerto! — гневно возопил Стеврос, вспышкой белого света мгновенно испепеляя колхисов. Его одежда была изодрана, широкие рукава свисали лохмотьями, на лице и руках алели глубокие порезы, глаза пылали злобой.

Но и Кейнис уже изготовился. Пока птицы отвлекали норинца, он творил колдовство иного рода. Древние ведунские чары, наполняющие тело силой зверя, дарующие быстроту и… кровожадную неистовую ярость! Обберит изменился, даже внешне обретя сходство с хищником: удлинились и порыжели волосы, и без того жёлтые его глаза сменились звериными зерцалами, пальцы вытянулись острыми почти не изогнутыми когтями.

Теперь он видел, слышал и чувствовал во сто крат острее, чем прежде. Кровь бурлила, бешено стучало сердце, грозя выпрыгнуть из груди.

Зарычав, он устремился к Стевросу, с единственным затмившим всё желанием — убить! Прыжок, взмах увенчанной когтями лапы, и…

— Sentero, — негромко проговорил норинец, складывая на груди пухленькие ручки. И вспыхнувшие потоки Ivey окружили его тело солнечным доспехом.

Удар! Ivey vo Lime сработал безотказно, и зверь-обберит отлетел, оглушённый и опалённый, с глухим стуком рухнув на камень игровой доски. С немой яростью он попытался подняться, но попытка была мгновенно пресечена тяжёлым сапогом чародея.

— Замечательно, — с широкой улыбкой изрёк тот. — В какой-то миг я даже испугался, лишь на миг, но… в общем, спасибо за бой и до встречи.

Сложив пальцы пучком, Стеврос произнёс заклинание, и жгучий свет вонзился Кейнису прямиком в сердце.

Песок вздымался под копытами призрачных коней — это мчались по барханам пустыни одиннадцать её покровителей во главе с ненасытным Саркарисом. Вслед их бледным теням яростно дул суховей и готовилась разразиться пыльная буря.

«Как не вовремя», — раздражённо подумал асдэ Джарруд, молодой наследник Новой Ольтрии, вглядываясь в небосклон, затянутый серыми тучами.

— Владыка, вражьему войску пески не помеха. Если мы сейчас не отступим, то они пожрут нас, — обратился к нему старый тысячник, выигравший не один десяток битв. Хмурое морщинистое лицо воина наискось пересекал шрам от острой сабли Песчаного Шаха.

— Ты прав, Генже, — проговорил наследник, привыкший с уважением относиться к мнению старших. — А что скажете вы, Парве, Джакар?